... Сейчас только десять двадцать, а я уже определился с вечером: пойти и нажраться.
К работе, однако, меня уже не тянет; впрочем, если на то пошло, меня не тянуло к ней никогда.
... Сейчас только десять двадцать, а я уже определился с вечером: пойти и нажраться.
К работе, однако, меня уже не тянет; впрочем, если на то пошло, меня не тянуло к ней никогда.
Мы с Гасом ранние пташки. Не могу сказать, что мне это так сильно нравится. Если б мог, лучше бы поспал, но по ночам в голове у меня звучат голоса, да и как уснешь, когда внутри копошится мерзкая, пожирающая тебя тварь. Ночь — время приступов беспокойства. Я бы предпочел, чтобы день длился все двадцать четыре часа.
Бывает иногда, думаешь, что хуже дня уже и быть не может. Ошибочка! Всегда может быть еще хуже.
Богемный поэт — это непросыхающий алкоголик, рвань, мудак, которому удалось убедить богатых придурков в том, что он интеллектуал.
Проблема в том, что если ты полицейский, то и на людей поневоле смотришь либо как на потенциальных преступников, либо как на возможных жертв. Поэтому каждый, кто не такой, как ты, то есть не полицейский, вызывает либо ненависть, либо презрение.