Если я не найду еду, я не выживу. К сожалению, единственный источник еды думает, что еда — это я.
— ... Когда ты перестал говорить?
— Где-то три неловких предложения назад.
Если я не найду еду, я не выживу. К сожалению, единственный источник еды думает, что еда — это я.
— Почему в стремлении изменить свою жизнь люди садятся на диету?
— Когда ешь лучше, тебе и становится лучше...
— Да! Когда я принимаю много сахара, кофеина и алкоголя, мне вообще «зашибись!»
— Кексы, «Ред Булл» и мартини...
— Зачем так выделываться? Но на кофе и виски я согласна всегда!
Мы поглядывали на Женечкины запоздало начерненные брови и зевали, слушая ее баллады о неслыханном богатстве рыбных магазинов.
– Женечка, а килька в томате там есть?
– Нет, вот кильки я там что-то не видела.
– Ну то-то. А паштет «Волна»?
– Вроде нет.
– А ты говоришь! Далеко им до нас! Вон, у нас все полки им завалены!
Вам не кажется вообще, что мир стал чересчур интересоваться едой? Она ведь скоро выходит вон с другого конца. Её не сбережешь не накопишь. Не то что деньги.
— Это что ж такое? Через три года после свадьбы я обнаруживаю, что женился на обманщице.
— Ну ладно, чего ты наговариваешь-то?
— Потому что ты притворялась, что не умеешь готовить! Но теперь, когда ложь разоблачена, будешь как все нормальные жёны, стоять у плиты! Что это такое, что это за шедевр?
— Это яйца по-неаполитански... Слушай, я не умею готовить, но я не виновата, что вкусно получилось!
— Хе, ты еще не охотился на вампиров, правда?
— Вампиры, ведьмы, чернокнижники — по мне, все они одинаковы.
— Нет-нет, вовсе нет. Вампир — это тебе не колдун, с чернокнижником и бабулька справится.
— «Всего 30% жира»... Интересно, что же остальное?
— Картошка, счастье и угрызения совести.
Мы смеемся с людей, которые фотографируют свою еду, но рассматриваем с серьезными лицами картины художников Ренессанса, на которых нарисованы чаши с фруктами.