Яичницу довольно сложно запороть.
Как-то я зашёл в ресторан, на вывеске которого было написано «завтрак в любое время». Поэтому, я заказал себе французский тост в эпоху Возрождения.
Яичницу довольно сложно запороть.
Как-то я зашёл в ресторан, на вывеске которого было написано «завтрак в любое время». Поэтому, я заказал себе французский тост в эпоху Возрождения.
— А вот и она, наша последняя пицца вдвоем!
— Я не знал, что ты ее принесешь. Я заказал китайскую еду.
— Ничего, это даже здорово. Я приношу еду своих предков, а ты — своих!
— Неужели завтраки так важны?
— Диетологи говорят, что из всех приёмов пищи, это...
— У Надин это стало идеей фикс. Она даже написала об этом в письме: «Ты человек, неспособный завтракать вдвоём!» Да, у меня с этим проблемы! Неужели это так серьёзно?
— Нет, это ерунда!
— Когда я просыпаюсь утром, мне нужна тишина, одиночество... Смятые простыни, комментарии, понимающие взгляды, запахи — не выношу!
— В общем, то, от чего встаёт вечером, утром вызывает отвращение!
— Это натурально выкормленная курица?
— Да я дура что ли за куриную грудку 40 баксов платить? Я и на свою-то столько не трачу, покупая лифчик.
Вам не кажется вообще, что мир стал чересчур интересоваться едой? Она ведь скоро выходит вон с другого конца. Её не сбережешь не накопишь. Не то что деньги.
Меню было составлено роскошное, и Мэри, казалось, получала какое-то нездоровое удовольствие, со злостной изобретательностью чередуя полусырые блюда с безбожно пережаренными. Правда, Гризельда заказала устрицы, которые, как могло показаться, находятся вне досягаемости любой неумехи – ведь их подают сырыми, – но их нам тоже не довелось отведать, потому что в доме не оказалось никакого прибора, чтобы их открыть, и мы заметили это упущение только в ту минуту, когда настала пора попробовать устриц.
Не выступай против начальства и тех, кто готовит еду, иначе в обоих случаях будешь жрать дерьмо.