As my bones grew they did hurt.
0.00
Teenage angst has paid off well — now I'm bored and old.
Nirvana — Serve the Servants
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойI am my own parasite,
I don't need a host to live.
We feed off of each other,
We can share our endorphins.
На днях за чашкой кофе обсуждали с друзьями, как же всё-таки непросто многим творческим людям поверить в свои силы. Дать себе право просто рисовать, писать, петь, танцевать. Кому-то еще в детстве разрешили — поддержали, дали опору. Кого-то вообще заставили! А, может, он и не хотел становиться танцором или музыкантом, но мама сказала «НАДО!». А кто-то хочет и лбом упирается в собственную неуверенность. И нужна поддержка. Как говорится, таланту всегда нужна помощь, а бездарности пробьются сами.
И родилось вот такое понимание зрелости и взрослости: сформировавшийся, взрослый человек — это тот, кто дает себе право быть собой, заниматься любимым делом, при этом не винит никого в том, что раньше не складывалось. Совершенствует свои умения, спокойно движется вперед со своей скоростью. И не ждет одобрения ни родителей, ни социума. НО! При этом умеет принимать помощь и быть за нее благодарным. Для этого тоже, видимо, нужно повзрослеть.
Значит, мы окончим школу, пойдем в колледж и станем врачами, юристами и все такое… Думаешь, мы сможем с этим жить?..
Если на секунду представить, что время — это стремительно несущаяся река, а мы как форель плывем по течению в поисках лучшей жизни, то данная деревушка была скорее камнем, что неподвижно лежал у берега, на границе временного потока и вечности. А ведь под каждым, даже самым непритязательным на первый взгляд камнем, тоже во всю кипит жизнь! Спросите об этом у любого маленького ребенка, и он с горящими от восторга глазами, схватив вашу ладонь своей маленькой ручонкой, потащит вас за собой к ближайшему из них. Затем, сопя поднимет его, показывая пальцем на тысячи букашек, суетливо ползающих под ним. Возможно, даже начнет что-то вам объяснять, пока вы хмурясь будете требовать, чтобы он положил его на прежнее место...
А некоторые, хотя и живут, превратились в других людей. И если бы эти другие люди встретили бы каким-нибудь колдовским образом тех, исчезнувших в бумазейных рубашонках, в полотняных туфлях на резиновом ходу, они не знали бы, о чем с ними говорить. Боюсь, не догадались бы даже, что встретили самих себя. Ну и бог с ними, с недогадливыми! Им некогда, они летят, плывут, несутся в потоке, загребают руками, все дальше и дальше, все скорей и скорей, день за днем, год за годом, меняются берега, отступают горы, редеют и облетают леса, темнеет небо, надвигается холод, надо спешить, спешить – и нет сил оглянуться назад, на то, что остановилось и замерло, как облако на краю небосклона.
Может... пора уже взрослеть? Или однажды... ты действительно причинишь боль близким тебе людям.
Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.
Скоро, совсем чуть-чуть подождать осталось, тебе исполнится восемнадцать лет, и в этот день ты уйдёшь из дома, и больше ни одно человеческое существо никогда в жизни не станет тебе указывать, что «можно», а чего «нельзя», потому что ты этого не позволишь — никому, никогда. Сами разберёмся: нам жить, нам умирать. Никто за нас с тобой этого не сделает, а потому пусть сидят и молчат в тряпочку.