Даже в самой безнадежности борьба остается надеждой.
[Тятька] говорит: живи, Дарья, покуль живется. Худо ли, хорошо — живи, на то тебе жить выпало. В горе, в зло будешь купаться, из сил выбьешься, к нам захочешь — нет, живи, шевелись, чтоб покрепче зацепить нас с белым светом, занозить в ем, что мы были.
— Есть место для пассажира?
— Дуглас? Выглядишь куда лучше, чем при нашей предыдущей встрече.
— До смерти надоела больничная койка. Подумал, нужно сделать что-нибудь полезное.
— Только в следующий раз не подставляйся, ладно?
— В следующий раз я его [Атриокса] в землю закопаю. Помяни мои слова.
Он взял ее за руку с нежностью, ранящей сильнее любых жестокостей какой бы то ни было драки:
— Ты борешься с ненавистью к самой себе, все это замечают, и ты очень стараешься, переключая ее лишь на тех людей, у которых, как ты надеешься, достаточно сил с этим справиться. Это я понимаю. Я сам такой же. Это тяжело, но можно перенести, если твоя любовь ко мне сильней, чем ненависть. Но однажды баланс уже сместился в другую сторону, и я не думаю, что это можно исправить. Ни в тебе, ни во мне.
На горной вершине нельзя отступать, иначе полетишь вниз. Но тот, кто умеет карабкаться, не боится упасть.
Никто в мире не пойдет тебе навстречу. Если тебе что-то нужно — бери сам. Всегда делай только то, что решил сам.
(Мир не даст тебе спуску. Если ты чего-то хочешь, сам приди и возьми).
Можем ли мы уничтожить коррупцию? Наверное, нет. Но могу ли я вселить в людей страх и заставить их подумать, прежде чем красть у моего города? Безусловно. Это и является моей главной задачей.
Cлайд с цитатой