Милан Кундера. Неспешность

Другие цитаты по теме

Тихий настойчивый голос у нас в голове — почему он так мучает нас?  Может быть, он напоминает нам о том, что мы живы, что мы смертны, что каждый из нас наделен неповторимой душой, расстаться с которой мы так боимся, хотя она-то и заставляет нас чувствовать себя несчастней всех прочих созданий? Кроме того, что, как не боль, обостряет наше ощущение самости? Ужасно, когда ребенок вдруг осознает, что он — обособленное от всего мира существо, что никто и ничто не страдает, когда он обжег язык или ободрал коленку, что его боль принадлежит лишь ему одному. Еще ужаснее, когда с возрастом начинаешь осознавать, что ни один, даже самый близкий и любимый человек никогда не сможет понять тебя по-настоящему.

По-твоему, если кто-то не видит в тебе глубины, то ее и вовсе нет? Почему ты думаешь, что в таком случае виновата вновь ты? Почему задаешь себе вопрос «Неужели я действительно не так хороша?» Почему считаешь, что ты провинилась?

Позволь заметить, что, когда человек заходит в воду, думая, что там неглубоко, и тонет, то виноватым считают именно его недальновидность, а не водоем, в котором он утоп.

Так и в твоем случае.

Страх тоже ограждает и спасает людей. Без страха мы бы все давным-давно погибли, мы бы шли прямо на автобус и хихикали при этом, и автобус переезжал бы через нас. Весёленькая была бы жизнь! Но и страх и боль сами могут убить, если они станут слишком большими. Боль убивает тело, страх — душу. И кто знает, где кончаются границы блага, которые они несут с собой?

Душа летела над лужами,

Но не апрель, я простужен был.

Твоим смертельным оружием

Видимо, сам я себя убил.

Боль — это ерунда, если знать, ради чего терпеть.

Ты видишь лучшее, что есть в чужих душах, и для тебя оно важнее живущей там черноты. А тьма, между прочим, очень часто подчиняет себе свет, если тот недостаточно силен. Наверное, тебе нужно стать немного черствее сердцем... чтобы выжить.

Как ты можешь вдохновить и привести кого-то ко Христу, если твоя собственная душа постоянно утопает в печали?

И наши души — коридорами для пришлой боли всех людей. Мы плачем полночью за шторами, мы память людных площадей времен тоски, времен отчаянья, не достучавшейся весны, времен утробного молчания всей изувеченной страны.

Но всё дело в том, что во время бега всегда есть эта доля секунды, когда боль разрывает меня, когда я с трудом могу дышать и когда всё, что я вижу — это пятна цвета — и именно в эту долю секунды приходит боль, она очищает меня. Я замечаю что-то слева, вспышку цвета (золотисто-каштановые волосы, корона из пылающих листьев) — и я знаю, что если поверну голову, то увижу его рядом, смеющегося, наблюдающего за мной, протягивающего ко мне руки.

Конечно, я не поворачиваю голову, чтобы посмотреть.

Но однажды я это сделаю.

Однажды, я сделаю это, и он вернется, и все будет хорошо.

А до тех пор я бегу.

Если вдруг заболит душа,

Заскулит, как брошенный пёс,

Ты засмейся, закрыв глаза,

Чтоб никто не увидел слёз.