В бескорыстной и самоотверженной любви животного есть что-то действующее прямо на сердце того, кто имел частые случаи наблюдать жалкую и летучую, как пух, верность человека.
В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.
Но я убежден до глубины души, что дух противоречия принадлежит к извечным побуждающим началам в сердце человеческом — к неотторжимым, первозданным способностям, которые определяют самую природу Человека. Кому не случалось сотню раз совершать дурной поступок безо всякой на то причины, лишь потому, что этого нельзя делать?
Вот если бы в «обществе» я нашел половину той верности, что у этого бедного пса, я, вероятно, не разлучился бы с «обществом», даже на год...
И разве не испытываем мы, вопреки здравому смыслу, постоянного искушения нарушить Закон лишь потому, что это запрещено?
О дурном и непредсказуемом характере кошек говорят те, кто не разбирается в них и не хочет разбираться.
С гордостью могу сказать, что изучил все их повадки. Тут надо учитывать малейшее движение – считать проявлением враждебности только выгнутую спину и громкое шипение также глупо, как считать ругань и размахивание дубинкой единственным проявлением злости у человека. Важна каждая деталь. Вот идёт кошка, вяло так, никуда не торопясь. Хотя лучше подходить к лежащим или сидящим кошкам, им лень подниматься и убегать. Хочешь погладить? Так иди спокойно, не крадись и не беги. Остановись. Глянь на неё – напряглась? Едва заметно пригнула голову? Приподняла лапу? Если настороже и следит за тобой – это ещё ничего, просто хочет убедиться. Таких можно гладить, если не прикасаться к хвосту и лапам.
Печаль многосложна. И многострадальность человеческая необъятна. Она обходит землю, склоняясь, подобно радуге, за ширь горизонта, и обличья ее так же изменчивы, как переливы радуги; столь же непреложен каждый из ее тонов в отдельности, но смежные, сливаясь, как в радуге, становятся неразличимыми, переходят друг в друга. Склоняясь за ширь горизонта, как радуга!
Любя тебя, сношу я все упрёки
И вечной верности не зря даю зароки.
Коль вечно буду жить, готов до дня Суда
Покорно выносить гнёт тяжкий и жестокий.
Моя верность хранится там, где пляшут зарницы,
Как бы ты ни стремился — не достанешь рукой.
Cлайд с цитатой