Белая мгла (Whiteout)

Другие цитаты по теме

И ведь разумом понимаешь, что каждый божий день по лезвию ножа ходишь, ан нет, все туда же — упорно себя бессмертным считаешь. А чтобы мыслишки всякие, от которых жить тошно и страшно до судорог становится, в голову не лезли, — водкой их, водкой. С похмелья жизнь, конечно, тоже не сахар, но тут уж не до раздумий о смысле и бренности существования. Тут бы найти, чем и с кем опохмелиться. А что людей, с кем посидеть и даже не поговорить, просто помолчать можно, с каждым днем все меньше становится, — это ерунда. Главное на сегодня собутыльника найти.

Как сокращает расстояния

Проезд в нетрезвом состоянии!..

Слезы, сопли, слюни — женские жидкости, а мужские — коньяк, вискарь и на утро минералка.

Системы кондиционирования и электроснабжения, лифты, мусоропроводы обеспечивали бесперебойный поток заботы и внимания, на который в прошлом веке требовалась целая армия неутомимых слуг.

Однажды время мимоходом отличный мне дало совет

(Ведь время, если поразмыслить, умней, чем весь ученый свет)

«О Рудаки, – оно сказало, – не зарься на чужое счастье.

Твоя судьба не из завидных, но и такой у многих нет».

Тем, кто думает, что у них нет времени, чтобы тренировать свое тело, рано или поздно придется найти время, чтобы болеть.

Поднимем этот бокал за конец подпольного кафе Толстяка Мо! Кто же захочет пить, когда это узаконено?!

— Поведаю вам первый закон моря, — изобразив на лице комично-умную гримасу, заявил Володя. — В шторм блюют все. Даже самые матерые морские волки страдают морской болезнью. Есть только один способ — пить, и лучше коньяк. Вестибулярный аппарат расстраивается, и организм перестает ощущать качку. — С этими словами он выставил на столик две бутылки коньяка. — Давайте, мужики, поправим здоровье.

— Примет ли организм? — усомнился Родик.

— Примет, — кивнул Володя, ополаскивая в раковине стакан для зубных щеток.

Выпили… Действительно, полегчало. Выпили еще. Стало совсем хорошо.

— Теперь поняли, почему пираты ром глушили? — философски подытожил Володя. — Ну, я пошел работать. Заходите ко мне. Дам коньяка, у меня его больше двухсот ящиков. Но не тяните, если раз в два часа стакан на грудь не примете — заболеете. — И, лучезарно улыбнувшись, Володя удалился.

Он опаздывал потому, что ему страшно нравился двадцатый век. Он был намного лучше века семнадцатого, и неизмеримо лучше четырнадцатого. Чем хорошо Время, любил говорить Кроули, так это тем, что оно медленно, но неуклонно уносит его все дальше и дальше от четырнадцатого века, самого наискучнейшего столетия во всей истории Божьего, извините за выражение, мира.