Холодно бродить по свету,
Холодней лежать в гробу.
Помни это, помни это,
Не кляни свою судьбу.
Холодно бродить по свету,
Холодней лежать в гробу.
Помни это, помни это,
Не кляни свою судьбу.
... лежа на двуспальной кровати, в комнате с задернутыми шторами и зажженной прикроватной лампой, она мысленно сказала сама себе: ага, значит, вот как сходят с ума. Раньше ей казалось, что это должно происходить как-то иначе — воображая человека (женщину, во многом похожую на нее), теряющего рассудок, она представляла себе галлюцинации, стоны и вопли; выяснилось, однако, что бывает совсем по-другому: гораздо тише и безнадежнее.
Ночь, как Сахара, как ад, горяча.
Дымный рассвет. Полыхает свеча.
Вот начертил на блокнотном листке
Я Размахайчика в чёрном венке,
Лапки и хвостика тонкая нить...
«В смерти моей никого не винить».
Женщина — просто одинокая душа, как он сам. Двое одиноких людей не смогут заполнить пустоту друг для друга. Такие отношения обречены на разочарование. На самом деле ему нужна семья.
— Ну почему люди ненавидят проводить Рождество в одиночестве?
— Потому что это значит, что их никто не любит.
— Классная у вас работа, парни.
— Быть охотником — не работа, Адам. Это жизнь. Ты учишься на медика. У тебя есть девушка, друзья? (Адам кивает). Больше нет. Если ты будешь этим заниматься, то не сможешь позволить себе никаких связей. Никогда. Это — слабое звено. Ты подставишь этих людей под удар, убьёшь их. Такова цена. Ты без оглядки порываешь со всеми.
Иногда мне кажется, что есть, должны быть люди, похожие на меня, не удовлетворённые формами страсти, ни формами жизни, желающие идти, хотящие Бога не только в том, что есть, но в том, что будет. Так я думаю. А потом я смеюсь. Ну, есть. Да мне-то не легче. Ведь я его, такого человека, не встречу. А если встречу? Разве, чтоб «в гроб сходя благословить». Ведь через несколько лет я буду старухой (обозлённой прошлым, слабой старухой). И буду знать, что неверно жила.
Я всегда завидовал слабым. Все, кто были рядом с нами, погибли, а потом превратились в пыль. Из-за одиночества мы разделили свои души надвое. Я уже не помню, кто из нас был первым. Может, это даже были не мы. Но только так мы могли избежать одиночества. Я завидовал слабым. Слабые всегда собирались в группы. Я хочу быть слабым. И если это невозможно, то я хочу, чтобы рядом со мной были сильные друзья.