Надежда изматывает, а уверенность позволяет сберечь много сил.
Когда человек взрослеет, ему начинают сниться сны про любовь, и становится очень трудно летать. Хотеть или не хотеть этих перемен бессмысленно, они всё равно наступят.
Надежда изматывает, а уверенность позволяет сберечь много сил.
Когда человек взрослеет, ему начинают сниться сны про любовь, и становится очень трудно летать. Хотеть или не хотеть этих перемен бессмысленно, они всё равно наступят.
Если уж спас сдуру чью то жизнь, значит, обязан продолжать в том же духе. Никаких привилегий спаситель не получает, только дополнительные обязанности.
Я, конечно, центр собственной вселенной, но это не мешает мне понимать, что кроме моей драгоценной задницы у вселенной есть ещё великое множество центров и других прекрасных вещей, которые не становятся менее прекрасными только потому, что я могу без них обойтись.
Спор не принесёт пользы, зато отнимет время, которое можно потратить на куда более важные дела.
Быть живым человеком в большинстве случаев очень больно. В каком-то смысле живой — есть раненый. Вопрос только в том, кто чем себя глушит. Тут главное подобрать достойную анестезию.
Безвыходных ситуаций вообще не бывает, вернее, они — лишь следствие человеческой склонности считать всякий затруднительный случай безнадёжным.
Шёл я лесом, вижу мост, под мостом ворона мокнет. Взял её за хвост, положил на мост, пускай ворона сохнет. Шел я лесом, вижу мост, на мосту ворона сохнет. Взял её за хвост, положил под мост, пускай ворона мокнет...
... Надежда, имеющая чудесное свойство умирать последней, все ещё теплилась в одном из тёмных закоулков моего сердца — предположительно, в левом желудочке.