Я ем, чтобы жить. А некоторые живут, чтобы есть.
(Иные люди живут, чтобы есть, а я ем, чтобы жить.)
Я ем, чтобы жить. А некоторые живут, чтобы есть.
(Иные люди живут, чтобы есть, а я ем, чтобы жить.)
Ешь с благодарностью. Теперь, когда многие лишены куска хлеба, ты должен быть благодарен, что тебе дают есть.
Не позволяй всякой ерунде портить тебе аппетит! Проблемы приходят и уходят, а твое брюхо остается с тобой. Его нужды — это святое.
Не нравилось ему и знакомство с настоящим безденежьем, не нравилось питаться спагетти и замороженной курицей, покупать в день по два банана. Не нравилось думать о том, что будет, когда купленные мамой шмотки износятся. Не нравилась, что и сама новая жизнь, в которую он с таким трудом вырвался, оказалась скучной и убогой.
— В жизни каждого мужчины есть что-то святое, что дороже всего на свете...
— Это велик?
— Ветчина?
— Какая ветчина, урод?!
— Да пошёл ты! Ветчина, да?
Жизнь тела есть зло и ложь. И потому уничтожение этой жизни тела есть благо, и мы должны желать его.
А я, представляешь, совсем никогда не готовлю. Во-первых, не очень люблю; а во-вторых, как представлю: каждый день возвращаться с работы к семи вечера, готовить много еды, потом все съедать до последней крошки, — так руки сами опускаются. Эдак получается, будто вся жизнь — для того, чтоб жевать, разве нет?