Когда я умру, мои стихи будут в сердцах живых. И в этом – смысл бытия – оставить после себя след.
Я дрейфующий дредноут. Я — комета, лунатик, мне сделали трепанацию черепа. Я — клоака, кахексия, атаксия, атараксия.
Когда я умру, мои стихи будут в сердцах живых. И в этом – смысл бытия – оставить после себя след.
Я дрейфующий дредноут. Я — комета, лунатик, мне сделали трепанацию черепа. Я — клоака, кахексия, атаксия, атараксия.
Когда в моей жизни появились наркотики, это было просто естественным продолжением того, кем я являюсь. Поэтому мы и говорим — проблема ли алкоголь? Проблема ли наркотики? Проблема — я сам.
Я не тот, кем хотел бы быть.
Я не тот, кем мне следовало бы быть.
Я не тот, кем бы моя мама хотела, чтобы я был.
Я даже не тот, кем был.
Я тот, кто я есть.
Если уж я люблю, то отдаю всё без остатка. Свое время, преданность, тело, деньги, семью, собаку, деньги моей собаки, время собаки: всё — значит всё. Если я люблю, то готова взять на себя чужую боль, чужие долги (во всех смыслах этого слова) и защитить любимого от его же комплексов, а также наделить его воображаемыми хорошими качествами, которых у него и в помине не было. Я готова накупить рождественских подарков для всех членов его семьи. Ради него я способна вызвать солнце и дождь, и если сразу не выйдет, то в следующий раз уж точно. Отдав другому всё это и полкоролевства в придачу, я в конце концов почувствую себя полностью истощенной и измученной, и лишь одно будет способно восстановить мои силы? Слепая влюбленность в следующего. Гордиться тут нечем, но так было всегда.
Я — старое дерево с увядшей листвой, которая всё ещё висит и не может упасть на землю.
Я нищ, но тем самым богат,
Я дурак, но тем самым гений,
Может в чем то я и не прав,
Я последний, а значит первый...
Я печален, тем самым смешной,
Я люблю, от того ненавижу,
Я так мал, но такой большой,
Я так слеп, но так много вижу...
Еду вниз, воспаряя вверх,
Я урод, но красив тем самым,
Я такой! Такой как я есть,
Я святой! Только грешный самый...