Знаете, бывает, подходишь к краю пропасти. Хочется прыгнуть, прям тянет. Но потом отходишь. Многие бы, наверное, прыгнули, а мы отошли.
Сначала времени не было, потом поздно стало.
Знаете, бывает, подходишь к краю пропасти. Хочется прыгнуть, прям тянет. Но потом отходишь. Многие бы, наверное, прыгнули, а мы отошли.
За пропастью пропасть шагает умело
и жизнь остаётся навеки и за
народом, судьбой, пустотой, беспределом,
что смотрят в мои глаза.
— Вы тоже её спасли от диких лошадей?
— Мне всего лишь довелось отбить её у пьяных бандитов. Смерть ей не угрожала, но я подоспел вовремя.
— Вы всегда успеваете вовремя?
— Должен же быть кто-нибудь рядом, когда человек в беде.
— О, я бы полжизни отдала, чтобы оказаться во власти бандитов.
— Мисс Пойндекстер! Помните тот проклятый каньон? У нас его называют «Каньон смерти» — в нём истребили целое племя индейцев. Так вот, он жалкая канава по сравнению с той пропастью, которая разделяет дочь миллионера и нищего мустангера. И даже на вашей крапчатой не перелететь через эту пропасть.
— Ну а если я в беде и позову, не придёте?
— Был бы счастлив, если бы этого не случилось.
Не поможет вам ни бесчестье, ни измена или отъезд в дальние страны. Вам придется себя убить.
Когда рождается младенец, то с ним рождается и жизнь, и смерть.
И около колыбельки тенью стоит и гроб, в том самом отдалении, как это будет. Уходом, гигиеною, благоразумием, «хорошим поведением за всю жизнь» — лишь немногим, немногими годами, в пределах десятилетия и меньше ещё, — ему удастся удлинить жизнь. Не говорю о случайностях, как война, рана, «убили», «утонул», случай. Но вообще — «гробик уже вон он, стоит», вблизи или далеко.
Человечество напоминает альтернативный исход фильма-катастрофы: супергероев нет. Мир никто не спас.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.