Теория большого взрыва (The Big Bang Theory)

— Оу, кажется моим плюсневым косточкам конец...

— Ты в порядке?

— Да-да, вот туфли новые разнашиваю...

— Очень красивые.

— Спасибо. А ты знаешь, что женщины носят высокие каблуки, чтобы придать больший рельеф ягодицам и груди?

— Никогда не задумывался об этом.

— Гляди!

— Да, очень... рельефно.

— Постыдись глазеть, Леонард, у тебя же есть девушка!

— Прости.

— Видимо, идешь на ужин с Прией, Говардом и Бернадетт?

— А ты откуда знаешь?

— Слышала в магазине, пока мы там болтали с подружками, потому что, знаешь ли, я теперь такааая... приятного вечера! И постарайся не пялиться на мой зад, когда я повернусь к тебе спиной.

7.00

Другие цитаты по теме

— Она великолепна.

— Вот именно.

— Наша Пенни — звезда.

— Как она помнит все эти реплики, а в кафешке не может запомнить, что в мой гамбургер не нужно класть помидоры?

— Когда я уже перестану искать ее одобрение? Каждый раз в ее обществе я превращаюсь в ноющего восьмилетнего мальчика.

— Ты и сейчас такой, но ее и близко нет.

— Если выражаться с большим сочувствием, чем у Шелдона... необходимость родительского одобрения вписана в нашу биологию.

— При условии, что миром правит разумный гигантский бобёр, какой продукт питания исключается из употребления?

— А... Может быть, бутерброды из бобров?

— Леонард, соберись, у нас серьезная игра.

— Ну, сейчас придумаю. Бобры едят кору деревьев, а люди употребляют в пищу только один вид коры — корицу, так что мой ответ — корица.

— Неверно. Очевидный ответ — датская ватрушка с сыром.

— Почему?

— В мире, управляемом гигантским бобром, человечество строит много плотин, чтобы угодить своему правителю. Низко лежащий Копенгаген затоплен. Жертвы измеряются тысячами. Убитым горем датчанам уже не до выпечки! (обращаясь к Шелдону) Разве это не очевидно?!

— Пенни уволилась из кафешки?

— Да.

— И что она сегодня делает?

— Без понятия. Она итак думает, что я против всей этой её затеи, так что, если я позвоню, это будет выглядеть, будто я её проверяю.

— А ты не против?

— Конечно, нет. Она отличная актриса, и я горжусь, что она решилась на это.

— Здорово!

— Купилась?! Класс! Надо позвонить ей, пока я не забыл, как я это сформулировал.

— Ну, Эми, как там продвигаются твои исследования зависимостей?

— К сожалению, я больше не являюсь частью проекта.

— Почему? Что случилось?

— Типичный бюрократический нонсенс. Животных, видите ли, можно приучать к вредным субстанциям, можно кромсать им мозги, но вот бросаться в них их же фекалиями, это почему-то вдруг непрофессионально.

— ... Мне очень жаль... что спросил...

— Я переживаю не из-за денег или формы предприятия, а из-за того, как ты ко мне относишься.

— Ну, мне кажется, что я хорошо к тебе отношусь. Поэтому в контракте я и указал, что твой вклад в изобретение равен моему.

— А, то есть так-то ты не считаешь, что его вклад равен твоему.

— Нет, сейчас я не так говорю, так я говорил утром. Но потом Леонард сказал мне не говорить так.

— И вот так всегда, когда мы работаем вместе!

— Так, секундочку, а что если Шелдону придется относиться к тебе уважительно?

— А что, у Шелдона сзади на шее есть кнопка, о которой мы не знали?

— Нет, но мы сможем добавить в контракт пункт о том, что он не сможет издеваться над Говардом.

— А что будет гарантировать исполнение?

— Все условия контракта гарантирует моя подпись и внутренний кодекс чести.

— И его обсессивно-компульсивное расстройство.

— И это тоже.

— Почему ты переключил её на вчерашний день?

— Потому что, я хочу вернуться назад и не покупать машину времени...

— Но ты не можешь, если ты это сделаешь, то ты не сможешь пользоваться ей в настоящем, чтобы путешествовать в прошлое и остановить себя от её покупки. Следовательно ты всё ещё её обладатель. Это классическая ошибка путешествий во времени.

— Могу ли я вернуться в прошлое, чтобы предотвратить все эти объяснения?

— Тот же самый парадокс. Если ты вернёшься назад во времени и, скажем, дашь мне по башке, то не будет разговора, раздражающего тебя и мотивирующего тебя на то, чтобы дать мне по башке...

— А что, если дать тебе по башке прямо сейчас?

— Это не изменит прошлое...

— Зато это сделает настоящее немного приятнее...

— Секунду. А ты не хотел бы поговорить о том, что тебя беспокоит?

— Возможно... Я не знаю...

— Ой! Класс! Я сегодня прям отжигаю!

— А ты собираешься прослушать почту?

— Нет.

— Но ты должен прослушать это сообщение, Леонард. Оставлять сообщения — это половина социального контракта, которая дополняется проверкой сообщения... Если нарушить этот контракт, то это нарушит все социальные контракты и мы все погрузимся в анархию!

— У тебя в голове просто ад наверное.

— Временами...

— Я рад, что ты решила остаться, мы с Пенни очень хотим разделить этот особенный день с тобой.

— Скорее бы он закончился.

— Ребята, ну давайте не будем превращать это в школьный проект, когда умник делает всю работу, а двоечники сидят и просто наблюдают.

— Это не так. В этот раз, умник делает всю работу, а ребята поумней сидят и наблюдают.

— То есть, ты хочешь сказать, что я умнее его?

— Нет. Ты так, для мебели, чтобы подкрепить мою точку зрения.