Как напитанный морем тайфун, оступившемуся на замену,
Ринутся толпы людей, презирая страховку, играючи выйдут в арену!
Как напитанный морем тайфун, оступившемуся на замену,
Ринутся толпы людей, презирая страховку, играючи выйдут в арену!
Начало твоей легенды следует рядом с самой утробы,
Все смотрят и верят, что ты встанешь и хотя бы попробуешь.
На теплой кухне воешь: «Где это видано,
И кто детей моих на улице делает инвалидами?!»
Не ты ли сам случаем виновник пожара?
Накинь ещё карманных, на кент и два ягуара.
Благородство без зрителей.
Широкие жесты без фотокамер.
Дары без имени дарителя.
И без возможности отбиться на рекламе.
Любить, не присваивая.
Прощать, не запоминая.
Служить, как в тумане маяк.
Звать у самого края.
Из прошлого тянутся нити, собой создавая клубок,
Из клубка появляешься ты, как ещё одна нить, и множишь развилки дорог.
Имеет вес голоса, имеет от формул ключи,
Уводит караван свой, все маршруты изучив.
Перерезая экватор и через южную сырость,
Мы так и не поняли, как он настолько быстро вырос.
На законы наплевав, по-своему повяжет нити,
Когда не станет тем, кем его видят родители.
Взревет мотор, останется пустая трасса,
Мы смиримся с его картиной из других красок.
Мы не знаем, зачем ты рожден, каков урок.
Мы чувствуем, ты должен, обязан его найти,
И мы должны быть рядом с тобою на этом пути.
70 лет я был врагом своим, испачкан кровью,
Репрессирован, крылья свободы сломаны.
Молчу, втихую плачу, потом прощаю,
Я безволен, как раб. Я силён, как Бог!
И кто посмеет посягнуть на жизнь мою — того не станет,
Я и есть тот великий русский народ!
Я — это стержень, несущая опора для мира,
Моя смерть — это блеф, что круто разрекламирован.
Тело в мясо, вражий запас патронов иссяк,
Но я продолжусь во всем, к чему притронулся.