70 лет я был врагом своим, испачкан кровью,
Репрессирован, крылья свободы сломаны.
Молчу, втихую плачу, потом прощаю,
Я безволен, как раб. Я силён, как Бог!
И кто посмеет посягнуть на жизнь мою — того не станет,
Я и есть тот великий русский народ!
Россия творила царей — а не цари Россию. За тысячу лет у нас были удачные монархи и были неудачные, — но страна росла и ширилась при всех них. Приведу такой пример: при совсем приличном по тем временам правительстве Александра I Россия справилась со всей Европой приблизительно в полгода. При исключительном по своей бездарности правительстве Петра I — на Швецию понадобился 21 год. Совсем без правительства в эпоху Смутного времени поляки были ликвидированы примерно в шесть лет. Следовательно — никак не отрицая огромной роли правительства — надо все-таки сказать, что это — величина производная и второстепенная. Решает страна. Правительство помогает (Александр I), портит (Петр I) или отсутствует вовсе (Смутное время), но решает не оно: решает народ. Однако народ решает не как физическая масса. Не как двести миллионов людей — по пяти пудов в среднем — итого около миллиарда пудов живого веса, а как сумма индивидуальностей, объединенных не только общностью истории и географии, но и общностью известных психологических черт.
В борьбе против гигантской власти мало одной военной храбрости, потребно еще и гражданское мужество; надобно заранее приучить себя к сей мысли: я погибну, если начну действовать; пусть другие заканчивают.
А народ ваш сидит, бездельник,
И не хочет себе ж помочь.
Нет бездарней и лицемерней,
Чем ваш русский равнинный мужик!
Коль живет он в Рязанской губернии,
Так о Тульской не хочет тужить.
То ли дело Европа?
Там тебе не вот эти хаты,
Которым, как глупым курам,
Головы нужно давно под топор...
Замарашкин:
Слушай, Чекистов!..
С каких это пор
Ты стал иностранец?
Я знаю, что ты еврей,
Фамилия твоя Лейбман,
И черт с тобой, что ты жил
За границей...
Все равно в Могилеве твой дом.
Чекистов (Лейбман):
Ха-ха!
Нет, Замарашкин!
Я гражданин из Веймара
И приехал сюда не как еврей,
А как обладающий даром
Укрощать дураков и зверей.
А в моей стране всё есть,
Губернаторы в ней есть,
Мэры есть, зам. мэры есть,
И у замов замы есть.
ЖКХ и МВД,
И в кустах ГИБДД,
И из Форбса пацаны -
Граждане другой страны.
Генералы, депутаты,
Коммунисты, демократы...
Как же так: они все есть,
И им всем не нехер есть?
И комфортно жить в стране,
Где народ живет в говне?
За последнее десятилетие людям нашей страны навешали такое количество лапши на уши, что она уже больше там не помещается — соскальзывает.
С.-Петербургская крепость, напротив дворца царя, есть отвратительный памятник самодержавия, как фатальный знак, что они не могут существовать один без другого. Привычка видеть перед глазами казематы, где стонут жертвы самовластия, должна в конце концов притупить сочувствие к страданию ближнего.
События производят на воображение человека такое же действие, как время. Тому, кто много поездил и много повидал, кажется, будто он живёт на свете давным-давно; чем богаче история народа важными происшествиями, тем скорее ложится на неё отпечаток древности.
Со времён Ивана Грозного Русь и Россия считают историей только то, что происходит к западу от Москвы. Но Европа почему-то не способна ассимилировать Россию, а вот Азия — способна.
Не просто «из-за войны» опустела наша исконно русская земля, ибо потери России не восполнены и невосполнимы, они продолжаются из поколения в поколение и будут продолжаться при таком браконьерском отношении к русскому народу и русской земле.
Cлайд с цитатой