Не надо, возлюбленный, звать меня замуж
Мне незачем быть женой,
Тот ветер, что дует в моей голове
Мне достался немалой ценой
Она не играет в сильный пульс и слабый пол,
Над ней бессильны инквизиция, огонь и кол,
Ее каждое слово — прямой укол,
Каждый взгляд разит.
Ее священная матерь была Лилит.
И то, что тебя пугает, ее манит.
Она милует во сне, а наяву казнит,
И явь желаннее сна.
Она странница всех народов и племен,
Она странница всех известных времен,
И тот, кто с ней рядом, должен быть умен,
Если не хитер.
Она бросает все сердца в общий костер,
Любовь ее всесильна, гнев ее скор,
В ней темная страсть и священный укор,
Солнце и луна.
Выросший вне женщин, я воспринимал ее как яркое и редкое новогоднее украшение, трепетно держал в руках. И помыслить не мог-как бывает с избалованными чадами, легко разламывающими в глупой любознательности игрушки, — о внутреннем устройстве этого украшения, воспринимал как целостную, дарованную мне благость.
— Да, женщины, которым изменили, способны на чудовищные поступки.
— Мужчины, которым изменили, тоже.
... для настоящего веселья требовались девки. То есть, как верно отметил классик, даже если сначала кажется, что женщины не нужны, то потом они всё равно обязательно понадобятся.
Женщины любят мечтать... И мне дорог этот «дефект», и я не только не хочу с ним расстаться, но и стараюсь гордиться им.
Любую женщину можно назвать «невозможной», пока с ней не переспишь. Все невозможные, каждая на свой лад.
Cлайд с цитатой