Так многие врачи делают. Дают тебе пилюлю и снова выставляют на улицу. Им нужны деньги, чтоб расплатиться за то, чего им стоило образование.
Одна из тех ситуаций, когда чем глубже в заднице, тем лучше живешь.
Так многие врачи делают. Дают тебе пилюлю и снова выставляют на улицу. Им нужны деньги, чтоб расплатиться за то, чего им стоило образование.
В некотором смысле, как бы я ни недолюбливал образование, оно помогает, когда смотришь в меню или ищешь работу — особенно когда смотришь в меню.
– Я обожаю аэропорты и пассажиров, а ты?
– Нет.
– Люди такими интересными кажутся.
– У них просто больше денег, чем у тех, кто ездит поездом или автобусом.
— Я виноват в смерти пациента...
— Значит я тоже виноват, мы там вместе были.
— И ты виноват...
— Мы не должны лечить пациентов против их воли. Мы с тобой не ветеринары.
Много было таких смертей, и, хотя мы знаем о смерти и думаем о ней каждый день, когда неожиданно умирает человек особенный и любимый, трудно, очень трудно, сколько бы других людей ни умирало – хороших, плохих или неизвестных.
Если б я родился женщиной, то наверняка стал бы проституткой. Коль скоро я родился мужчиной, я желал женщин постоянно – чем ниже, тем лучше. Однако женщины – хорошие женщины – пугали меня, поскольку, в конечном итоге, требовали себе всю душу, а то, что от меня еще оставалось, я хотел сберечь.
— Вы в своих книгах много о выпивке говорите. Как думаете, пьянство помогло вам стать писателем?
— Нет. Я просто алкоголик, ставший писателем только затем, чтобы валяться в постели до полудня.
Сначала люди всегда интересны. А потом, позже, медленно, но верно проявляются и все недостатки, и всё безумие. Я становлюсь всё незначительнее для них; они будут значить всё меньше и меньше для меня.