В былые времена, когда человек попадал в незнакомый город, он чувствовал себя одиноким и потерянным. Вокруг все было чужое: иные дома, иные улицы, иная жизнь. Зато теперь совсем другое дело. Человек попадает в незнакомый город, но чувствует себя в нем, как дома. До какой нелепости доходили наши предки. Они мучились над каждым архитектурным проектом. А теперь во всех городах возводят типовой кинотеатр «Ракета», где можно посмотреть типовой художественный фильм.
— Ты заметил, сколько банков в этом городе?
— Нет. Зато я насчитал уже три «МакДональдса»!
— Нам удавалось договориться даже с петлюровцами, а с этим новым губернатором Алмазовым — не фартит!
— Имеем первый случай, когда залетный поднялся в Одессе.
— Погоди, Миша, а как же Дюк де Ришелье? Он таки сделал из Одессы Одессу.
— Ой, не ровняйте мне интеллигентного француза с сибирским валенком. Что у него есть ценного, Сёма?
— Губернатор имеет в Одессе «Россию». Ну так называется одна газета.
— Ой, не смешите вы мне мои брови. В Одессе газетка давно ценна только для рыбку завернуть.
— В общем, они с Аменадилем хотят в Серебряный Город, а для меня это не дом и никогда им не был.
— Как и ад?
— Нет, меня туда послали в качестве наказания. Как в транспортное управление, только криков меньше.
— Как там Серебряный Город?
— Все еще Серебряный, и все еще город.
— А как там наша родня? Слышал Уриил отрастил себе усы.
— Да ладно?!
— Я не в курсе, я застрял здесь, но ты-то должен знать.
— Меня пару лет там не было, Люци.
— А где ты был? Уж точно не бродил ведь среди людей. Подожди, ты все это время летал туда-сюда, как какой-то бомж в перьях?
В таком маленьком городе паника может быть ничуть не лучше убийств. А то и хуже, — сказала мама, наливая молоко в стакан. — Людей охватывает страх, они начинают уезжать. Или запираются по вечерам в своих домах. Бизнес вести все труднее, а напряжение растет. — Она отпила молока. — И тут появляется какой-нибудь идиот, который принимается искать козла отпущения, и тогда паника очень быстро превращается в хаос.
— ... Вы не слишком-то вежливы.
— Это правда. Я сам себя не узнаю, что-то наглею на глазах... Вообще, меня всю жизнь все считали стеснительным. Мама говорит, что на мне ездят все кому не лень, а друзья тюфяком прозвали.
— По-моему, они вам льстили.
— Нет. Я сам о себе был такого же мнения.
— Вы явно скромничали...
— А теперь я чувствую... что я становлюсь каким-то другим человеком.
— Более наглым?
— Нет, смелым.
— Более бесцеремонным?
— Решительным.
— Более развязным?
— Не угадываете. Я чувствую, что... на все способен. Просто какая-то сила, может быть, дремала, а теперь пробуждается? Может, это от того, что мы с вами встретились? Благодаря вам.
— Вы соображаете, что говорите? Что я из вас сделала хама.
— Ваша национальная еда?
— Поляки гнули спину на постройке этого города. У этой сосиски кусок истории.
Cлайд с цитатой