Политики эгоистичны, впрочем как и влюбленные.
0.00
Мы будем защищать нашу страну, мы будем защищать наши границы, наших детей, наших героев и наш великий американский флаг.
Стакан воды
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойНо диванные политики всегда знают все ответы, в реальности же даже самые хитроумные обнаруживают, что руки у них связаны.
— Ты эгоист!
— Верно, я эгоист. Я ненавижу, когда меня вовлекают в драмы людей. Я счастливее всего в одиночестве.
— Да тебе плевать на всех, кроме себя!
— Все такие. Люди говорят то, что им выгодно. Я не доверяю людям, которые много болтают. Если на них надавить, они сразу сдаются. Такова человеческая натура. Я не позволю вам использовать себя. Только слабоумный мог быть счастлив, решая ваши проблемы и называясь героем.
И, если верить историкам, многие великие политические деятели (например, президент Кеннеди) имели очень высокий сексуальный потенциал, что нередко приводило к весьма трагическим последствиям. (Действительно, трудно руководить страной, когда постоянно приходится думать о том, как обуздать свое сексуальное желание.)
По теме «Ремарк и Оснабрюк» мне тебе толком не помочь, потому что ко всему автобиографическому, а так же к биографиям я питаю антипатию. По-прежнему воспринимаю их как переоценку собственной важности и, таким образом, как косвенный эгоизм, прикрытый чуточкой тщеславия. Некоторые писатели любят говорить о себе и о своей жизни, другие предпочитают, чтобы оценивались их работы. Я принадлежу к последним... То, чему я научился в жизни, и без того использовано в моих книгах, остальное — сугубо личное и для работы значения не имеет.
Хотя у нас такой мощный приток капитала (благодаря сильному превышению экспорта над импортом), наше правительство упорно говорит о том, что нам необходимы иностранные инвестиции. Но максимум что нам могут дать иностранные инвесторы — это создание отвёрточных производств. Говорить об иностранных инвестициях можно только в политическом контексте — чтобы понравиться Западному миру, ослабить санкции и показать, что Россия не хочет идти по пути Северной Кореи и не будет отгораживаться, не будет вступать в конфронтацию. Наш правящий класс не является национальным. Он национален только по месту извлечения прибыли.
Принято считать, что в равном споре обычно побеждает тот, кто умнее. Бред собачий!.. Во-первых, глупый всегда уверен в собственной правоте, в то время, как умный вечно в ней сомневается. Кроме того, умный понимает доводы противника, а глупый – нет, хоть расколись… А если вдобавок вспомнить, что дуракам еще и везет, то кто же, спрашивается, из них двоих должен выйти победителем?
Лишь в одном-единственном случае отягощенный интеллектом бедолага может кого-либо переспорить: если вовремя сообразит прикинуться совсем уже полным кретином. Возьмем, к примеру, тех же политиков… Вы думаете, они и в жизни такие же, как в Парламенте?.. Конечно, нет! В жизни это умнейшие люди. Ну сами прикиньте: разве сможет какой-нибудь средний заурядный дурачок достичь той высокой степени идиотизма, за которой доверие избирателей к своему депутату становится поистине безграничным?..
Но служить истине не было никогда моим намерением; она – только пищевое средство для моего мыслительного аппарата, как картофель – для моего желудка, а друг – для моего сердца. Пока я имею желание и силы мыслить, до тех пор мне служит каждая истина только для того, чтобы перерабатывать ее по моим способностям. Истина для меня так же «суетна и бренна», как для христианина действительность или все мировое. Она существует так же, как и вещи мира сего, хотя христианин доказал их ничтожество, но она суетна, ибо ценность ее не в ней самой, а во мне; сама по себе она не имеет никакой ценности. Ваша деятельность создает бесчисленное множество вещей, вы изменяете даже лицо земли и воздвигаете всюду человеческие создания; точно так же вы открываете бесчисленное множество истин, и мы рады этому от всей души. Но так же, как я никогда не соглашусь стать рабом ваших машин, а только хочу помочь вам для своей же пользы привести их в ход, так же и вашими истинами я хочу пользоваться только тогда, когда не должен служить им и подчиняться их требованиям. Все истины подо мною – мне дороги; но истины надо мной, истины, к которой я должен приспосабливаться – я не желаю знать. Для меня нет истины, ибо ничто не стоит надо мной. Даже моя сущность и сущность человека не стоят надо мной. Да, надо мной, этой «каплей в море», этим «незначительным человеком»!
Каждая эпоха имела свою «истину-веру» и в действительности, еще не было такой эпохи, в которой не признавали бы какой-нибудь «высшей истины», истины, которой считали нужным подчиниться как «державной». Каждая истина какой-либо эпохи – ее навязчивая идея, и если позже находили новую истину, то потому лишь, что ее искали; глупость только видоизменяли и облекали в модную одежду, ибо желали все-таки – кто мог сомневаться в законности этого? – «вдохновения идеей». Желали быть под властью какой-нибудь мысли – быть одержимыми ею. Последний властитель этого рода – «наша сущность» или «человек».
Настоящие либералы виноваты в одном: зря приклеили в революционном раже XVIII века к слову liberte еще egalite и fraternite. Из этого два века варилась каша в головах европейцев (включая русских и американцев), которая и привела сегодня к системным сбоям в машине демократии.