Может обнимемся, мы ведь только что сделали ребенка.
— Каково иметь детей?
— Я могу описать это только так: это кошмар, кошмар, кошмар, а затем происходит что-то невероятное, и снова кошмар, а потом опять что-то невероятное. И так бывает каждый день. Мне иногда кажется, что я тону и нечем дышать, хочу вернуть прежнюю жизнь, и вдруг представляешь какой-то момент, в котором столько волшебства, столько жизни и света, что все остальное напрочь забывается, это то ради чего стоит жить!
— Каково это — иметь троих детей?
— Здорово! Несмотря на отсутствие сна, секса с женой, свободного времени.
Страх за ребенка — это больше, чем страх за собственную жизнь. Это — страх за свое бессмертие.
Одним моим детям нравится воровать, другие вообще не задумываются, хорошо это или плохо, а есть и такие, которые воруют противно своей воле, ибо понимают, что у них просто нет другого выбора. Но на моей памяти еще никто – никто, повторяю, – не был настолько охоч до воровства. Если Ламора будет валяться с располосованным горлом и лекарь попытается зашить рану, этот маленький поганец украдет у него иголку с ниткой и сдохнет, радостно хихикая. Он… слишком много крадет.
— Слишком много крадет, – задумчиво повторил Безглазый священник. – Уж чего-чего, а такой жалобы я никак не ожидал услышать от человека, который живет обучением детей воровству.
Родители обманывают своих детей, чтобы скрыть от них вещи, к которым дети, по их мнению, еще не готовы. Так же точно и дети, подрастая, скрывают от своих родителей то, что считают недоступным родительскому пониманию.
Только дети любят всё новое, для них новизна удовольствие. Взрослые нового не терпят, если только им заранее не внушат, что им захочется это новое купить.
Когда затихли голоса на детских площадках, на смену им пришло отчаяние. Очень странно, что происходит в мире без детских голосов.
Cлайд с цитатой