— Почему Господь не поражает зло? Почему не уничтожит его до того, как оно пустит корни?
— Может быть, Он хочет, чтобы мы ухаживали за садом.
— Почему Господь не поражает зло? Почему не уничтожит его до того, как оно пустит корни?
— Может быть, Он хочет, чтобы мы ухаживали за садом.
— Вы оправитесь. Все живут, как должны жить.
— Все живут.... Это да. Живут. С искалеченным духом и сломанными идеалами... Проходят годы, и забывается, что их изувечило и сломало. Принимают это как дар, когда становятся старше, будто увечье и перелом — королевская милость. А тот самый дух надежды и идеалы юной души считают глупыми, мелкими... и подлежащими увечьям и слому, потому, что все живут как должны жить... Скажите мне, в чем смысл этой жизни, если правда не стоит того, чтобы за нее сражаться? Если правосудие — пустая оболочка? Если красоту и грацию сжигают дотла, а зло радуется пламени?
— Вы ломитесь, как козёл через колючие кусты.
— Я ценю в себе настойчивость, если вы об этом.
С тех пор как я увидел изображения нашего старого, почтенного Господа Бога в виде пожилого господина с лысиной, я окончательно потерял веру в любые, даже самые лучшие средства для выращивания волос.
Так бесполезно – хвалы возносить,
Мрамор объяв твоего пьедестала…
Отче, я правда ужасно устала.
Мне тебя не о чем даже просить.
Город, задумав себя растерзать,
Смотрит всклокоченной старой кликушей…
Отче, тебе всё равно, но послушай –
Больше мне некому это сказать.
Очи пустынны – до самого дна.
Холодно. Жизнь – это по существу лишь…
Отче! А если. Ты. Не существуешь… –
Значит, я правда осталась одна.
Иногда тебе будет казаться, что ты один в поле против львов, которые ищут твоё слабое место, крадущихся и выжидающих момент для атаки. И в тот момент, когда всё против тебя, и ты начнёшь бояться, что ты не подготовлен к худшему — слушай свой внутренний голос, внутри своего сердца. Голос, который говорит: «Ты готов! Ты подготовлен! Ты отдал всё!» Ибо это — Голос Божий. Оставь сомнения и страхи, Давид, ибо, когда с тобой Господь, никто перед тобой не устоит!
Должны ли мы что-либо кому-либо, кроме себя самих? Чем мы обязаны Создателю, восседающему на золотом троне и выносящему всякому свой приговор? Я просил его, чтоб он создал меня? Просили ли мы все, чтоб нас, как игральные кости, кинули в этот мир?