Эх, Ваня! Все вы так рассуждаете. Вам бы гроши, да харч хороший.
— Рая, а ты где работаешь?
— Сестрой милосердия.
— Это что, медсестрой, что ли?
— Сестрой милосердия. Эх ты, Витя! Ты послушай, как звучит... сестра милосердия!
Эх, Ваня! Все вы так рассуждаете. Вам бы гроши, да харч хороший.
— Рая, а ты где работаешь?
— Сестрой милосердия.
— Это что, медсестрой, что ли?
— Сестрой милосердия. Эх ты, Витя! Ты послушай, как звучит... сестра милосердия!
— А сколько у тебя детей, Николай?
— Двое. Один мальчик и одна девочка.
— А у тебя, Иван?
— Четверо. Электричества у нас на даче нету.
— Чарли влюбился в меня, Патрик. Это так в его стиле.
— Да ладно, Чарли?
— Я стараюсь перестать.
— Что ты заказал?
— Омлет.
— И с каких пор ты против свинины? И тост с отрубями? А может, сразу наждачную бумагу съешь?
— Фиксирую впереди нас остатки мощной энергии. Я думаю, это ловушка.
— Эй, да что может случиться?
— Что такое, людишки? Нервы сдают? Я вас жду.
— Куда он всё время убегает? Мы его чем-то обидели?
— Паразиты! Сколько вас надо уничтожить, чтобы вы знали своё место?
Люди п**дец как любят поныть во время зимы. «Почему самолет не взлетает во время метели?». Вы будто хотите, чтобы пилот объявил по внутренней связи: «Мне сообщили, что взлетать сейчас небезопасно, но я тут подумал — по*уй, давайте все-таки попробуем!».
Из всех костей святого Дионисия, которые мы видели в Европе, в случае необходимости можно было бы собрать его скелет в двух экземплярах.