Эх, Ваня! Все вы так рассуждаете. Вам бы гроши, да харч хороший.
— Рая, а ты где работаешь?
— Сестрой милосердия.
— Это что, медсестрой, что ли?
— Сестрой милосердия. Эх ты, Витя! Ты послушай, как звучит... сестра милосердия!
Эх, Ваня! Все вы так рассуждаете. Вам бы гроши, да харч хороший.
— Рая, а ты где работаешь?
— Сестрой милосердия.
— Это что, медсестрой, что ли?
— Сестрой милосердия. Эх ты, Витя! Ты послушай, как звучит... сестра милосердия!
— А сколько у тебя детей, Николай?
— Двое. Один мальчик и одна девочка.
— А у тебя, Иван?
— Четверо. Электричества у нас на даче нету.
Все люди на свете с самого начала нарождаются вовсе маленькими. Но это ничуть не мешает им быть впоследствии большими тураками и великими некодяями...
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.
— Интересные у вас методы диагностики: анализы не нужны, обоснования тоже. Вы куда?
— На склад обоснований.
— Ну и как мне работать с этим раздолбленным агрегатом?
— Ему так все тёлки говорят?
— Приветики!
— Что тебе?
— А что такое? Мне здесь не особо рады, да? Неужели ты меня невзлюбила, Юкиношита?
— Вовсе нет, просто плохо переношу...
— На женском языке — это одно и тоже!
— Только не говори, что похоже на курицу.⠀⠀
— Нет, Сэм, это ящерица и на вкус как ящерица.
— У неё необычный смех.
— Мы вместе учились, я к ней неровно дышал! Но она западает на мужчин с опытом.
— Что, что, на Мартина Блоуэра? Не может быть!
— Мы проторчали три часа на так называемом спектакле, убедительным был только их поцелуй.
— Эй... Теперь, когда ты сказал, я согласен, что она к старичкам неравнодушна...
— Правда? С чего бы?
— Говорили, у нее в пирожке ковырялся старший брат Маркус!