— Джон, я не знаю, что с тобой делать.
— Я могу предоставить вам список.
— Джон, я не знаю, что с тобой делать.
— Я могу предоставить вам список.
— Говорят, чем больше у тебя недостатков, тем более ты человечен.
— Я тебе последнее время говорил, что ты очень человечен?
— И ты храпишь.
— Откуда ты знаешь, что я храплю?
— Твоя «умная» кровать сказала мне.
— Не знал, что у вас с ней роман.
— Купер был единственным человеком в моём классе, кто мог обогнать меня, выстрелить лучше...
— В твоём классе было два человека?
— Ты спас участок в первую неделю после возвращения.
— Это не вернёт тех, кого мы потеряли.
Неужели он не понимает? Они же англичане. Ты можешь разговаривать с соседями только после того, как пятнадцать лет раскланивался с ними!
Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.
— Мы плывем на лодке!
— У вас есть лодка? Где вы ее взяли?
— Вообще, это скорее самолет... наполовину... Мы на самолодке.
Гулянья, доказывал он, удовлетворяют глубокие и естественные потребности людей. Время от времени, утверждал бард, человеку надобно встречаться с себе подобными там, где можно посмеяться и попеть, набить пузо шашлыками и пирогами, набраться пива, послушать музыку и потискать в танце потные округлости девушек. Если б каждый человек пожелал удовлетворять эти потребности, так сказать, в розницу, доказывал Лютик, спорадически и неорганизованно, возник бы неописуемый хаос. Поэтому придумали праздники и гулянья.
Вечер был лучше, чем я ожидала. Но я пойму, как к тебе отношусь, когда немножко протрезвею.