Как выпить так сегодня,
Чтоб завтра все,
Чих-пых,
Соображала голова!
Как выпить так сегодня,
Чтоб завтра все,
Чих-пых,
Соображала голова!
— Ты так много пьёшь! Зачем тебе столько пить?
— Жоан, — сказал Равик. — Настанет день и ты скажешь «Слишком много». «Ты слишком много пьёшь», — скажешь ты, искренне желая мне добра. В действительности, сама того не сознавая, ты захочешь отрезать мне все пути в некую область, не подчинённую тебе.
Завтрашний день — тайна для всех, и эта тайна должна вызывать смех и желание, а не страх и отказ.
Люди потеряли чувство безопасности. Мы как команчи двести лет назад. Нам неизвестно, что случится завтра, кто тут будет всем заправлять. Мы даже не знаем, какого цвета кожа будет у этих ребят…
Эцуко придумывала для себя задания, чтобы оправдать завтрашний день. Придумать бы что-нибудь простенькое, привычное! Ведь без этого человек не сможет протянуть даже одного дня. Он идёт на маленькие добровольные жертвы: оставляет на донышке бутылки сакэ, покупает билет в путешествие или откладывает на завтра починку одежды — все это позволяет ему встретить рассвет.
... лично я считаю, что вино в большом количестве делает из человека не мужчину, а свинью, и выветривает из него остатки мозгов.
Чтобы преодолеть себя и в первый раз в жизни заняться сексом, вовсе не обязательно напиваться.
Наша жизнь — это сегодняшний день, потому что день вчерашний ушёл навсегда, а день завтрашний ещё не наступил. Сколько на свете людей, которые могли бы быть счастливыми, но сами лишили себя такой возможности. Всё своё детство они говорили: «Вот когда я подрасту…», «Вот когда мне будет столько-то лет…» — и жили этими мыслями. Когда же они подросли, то стали говорить: «Вот когда я окончу школу…», «Вот когда я повзрослею…», «Вот когда мне будет столько-то лет…» Став юношей или девушкой, они рассуждали: «Вот когда я женюсь…», «Вот когда я выйду замуж…», «Вот когда я окончу институт…», «Вот когда я найду работу…», «Вот когда мне будет столько-то лет…» Но когда они взрослеют и вступают в брак, этих «вот когда» не становится меньше. Так продолжается до тех пор, пока они не начинают говорить: «Вот когда я выйду на пенсию…» И потом, оглядываясь назад, они вдруг понимают, что жизнь прошла, а они не жили ни минуты: они ждали осуществления каждого «вот когда», после которого появлялись всё новые и новые условия для счастья. Так и протекла вся их жизнь в ожидании счастья, невозможного, по их мнению, без осуществления заветных «вот когда». Так они и умерли, не дождавшись этого призрачного счастья, так и не осуществив великое множество своих «вот когда». Они не умели радоваться тому, что у них было, не умели жить сегодняшним днём и не понимали, что можно быть счастливым сегодня, сейчас.