Нью-Йорк похож на чувака, который заботится о своей причёске, но не пользуется туалетной бумагой.
Видимо, есть предел горя, которое может вместить человеческая душа. Это как с соляным раствором: наступает момент, когда он уже не поглощает соль.
Нью-Йорк похож на чувака, который заботится о своей причёске, но не пользуется туалетной бумагой.
Видимо, есть предел горя, которое может вместить человеческая душа. Это как с соляным раствором: наступает момент, когда он уже не поглощает соль.
Любовь — это временное помешательство. Начинается внезапно, как землетрясение, и быстро утихает.
— Нужны ли религиозному человеку долг и совесть? — спросили ученики Ходжу Насреддина.
— Совесть есть песок, которым человек посыпает весьма скользкие ступени Лестницы Богопознания, — ответил мудрец, — а долг — перила этой Лестницы.
Ты — едва сформировавшийся отблеск энергии. Направление течения этой энергии — твоя судьба.
Только вы, мужики, как выпивка — чем старше, тем дороже, а мы, девушки, как устрицы — хороши свежими!
Любовь — это зеркало. Настоящие отношения — это зеркало, в котором двое возлюбленных видят лица друг друга и узнают Бога.
Гусь — одаренней
Всех земных созданий.
Природа-мать
Щедра к нему была.
Букет
Великолепных дарований
Она любимцу своему дала.
Все
Позавидовать ему
Могли бы:
Он плавает -
(Куда быстрей Орла!)
Летает -
(Лучше всякого Осла!)
И бегает -
(Никак не хуже Рыбы!)
Дразнить гусей
И я остерегусь:
Боюсь, что я
И сам, отчасти, гусь!
Такой наш Нью-Йорк — из грязи в князи и вдруг обратно. Только и надежды, что увидеть звёзды перед тем, как подохнуть.
Печаль — как сокровище, данное нам на хранение. Пока стережешь его один, даже сон бежит от глаз, и только тогда становится легче, когда найдешь другого сторожа.