В нашей работе логикой и не пахнет. Человеческие мысли, желания, надежды и страсти... в нашу пору электроника может прочитать всё, что у тебя на уме, но мир всё равно полнится лжецами, ворами и злодеями. Вот вам и нелогичность.
— Ты и Когами, неужто вы так сильно хотите стать героями?
— Дело не в героизме, а в убеждениях. Даже зная, что есть иной, более правильный путь, отступиться — означает превратить всю свою прежнюю жизнь в ложь. Всё дело в мужской гордости.
Мы рождаемся, чтобы жить, но если система обладает властью над нашей жизнью и смертью, то мы вовсе не люди, а домашний скот. И как скотовод не отрицал этого, он никогда не признает скот равным себе.
Действительно ли это система? Или же скорее — громадная тюрьма? Паноптикум? Тюрьма, в которой один стражник может наблюдать за всеми... Контроль максимума заключённых, минимум охраны...
Знаете, что самое унизительное, что вы могли сделать с законом, который мы должны уважать? Создать закон, совершенно недостойный защиты! Не надо недооценивать людей!
В наше время система предопределяет судьбу каждого из нас. И нам приходится смириться с этим навязанным счастьем. Но люди потеряли возможность осуществлять свои истинные мечты.
Люди — существа социальные: язык, письмо, валюта, телефон... — все эти средства коммуникации были созданы, чтобы еще больше сплотить общество.
И легло на душу, как покой.
Встретить мать — одно мое желание.
Крест коли, чтоб я забрал с собой,
Избавление, но не покаяние!
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Cлайд с цитатой