— Ты че, подстригся что ли?
— Перезагрузка. Новый офис — новая стрижка. Тебе что, не нравится?
— [снимает штаны]
— ... Это всего лишь стрижка...
— Ты че, подстригся что ли?
— Перезагрузка. Новый офис — новая стрижка. Тебе что, не нравится?
— [снимает штаны]
— ... Это всего лишь стрижка...
— Да?
— Миша, Миша, Миша. Привет. Беда. Миш, мне надо телку прогнать.
— Чего?!
— Мишань, у тебя ж агентство.
— То есть тебе нужно агентство, чтобы прогнать телку?!
— На этот раз все очень серьезно.
— Нет, Олег, извини. Не сегодня.
— Клиент?
— Не сегодня.
— Может я помогу чем?
— Погоди секунду. [Алисе] Это не просто клиент. Это Олег. Если мы когда-нибудь заведем клубные карты, у Олега будет номер 1.
— This. I need this. (Вот. Мне нужно это)
— «Teakazol»?
— Yes. Quick, please. (Да, быстрее, пожалуйста)
— One minute... «Teakazol»?
— Господи, да. Ты козел.
— «Teakazol»?
— Ты коз...
— «Teakazol»...
— Вот я козел...
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.
— Интересные у вас методы диагностики: анализы не нужны, обоснования тоже. Вы куда?
— На склад обоснований.
– Адель, ты удивительным образом умеешь достигать своей цели несмотря ни на что, – звонко рассмеялся Яго. – Захотела выбиться в люди – и вот, месяца не прошло, а ты уже в королевском дворце. Да что там статья в «Орионе», ты взяла куда выше – решила попробовать себя в роли божества. Ты просто великолепна!
Всеобщая тревога всё усиливалась, а с нею нарастало и раздражение; наконец некоторые практичные люди вспомнили, что здесь могли бы пригодиться средневековые пытки, например, «испанский сапог» палача, клещи и расплавленный свинец, которые развязывали язык самому упрямому молчальнику, а также кипящее масло, испытание водой, дыба и т. д.
Почему бы не воспользоваться этими средствами? Ведь в былые времена суд, не задумываясь, применял их в делах значительно менее важных, очень мало затрагивавших интересы народов.
Но надо всё-таки признаться, что эти средства, которые оправдывались нравами прежнего времени, не годится употреблять в век доброты и терпимости, в век столь гуманный, как наш XIX век, ознаменованный изобретением магазинных ружей, семимиллиметровых пуль с невероятной дальностью полёта, в век, который в международных отношениях допускает применение бомб, начинённых взрывчатыми веществами с окончанием на «ит».