Трудность ничегонеделания состоит в том, что невозможно завершить и отдохнуть.
Если вкладывать в работу душу, то трудовой договор становится сродни договору с дьяволом, только душу продаёшь по частям.
Трудность ничегонеделания состоит в том, что невозможно завершить и отдохнуть.
Если вкладывать в работу душу, то трудовой договор становится сродни договору с дьяволом, только душу продаёшь по частям.
Парят метлою нужды и порока,
И сознание привычно становится раком,
Мысли приходят в формат караоке,
В список репертуара под водку с форшмаком.
Русский шансон и цыганское хокку,
Замастырит ансамбль бурятского джаза.
Я постою возле шаечки сбоку,
Чтоб не попасть под раздачу экстаза.
— Самолёт стоит, машина стоит, груза нет, человека нет... А может, он в сауне сидит, коньяк с шампанским пьёт.
— Я слышал: сауна — это баня, это не кафе.
— Правда? Что вы говорите? Он слышал... А я видел! Сауна — это всё! И ещё кое-что...
— Что чувствует человек, который вынужден пахать, когда другие отрываются?
— В смысле, человек, который не успел закончить работу вовремя?
— Поднимайтесь на борт. Вот паспорт, журнал, бумаги и эликсир жизни. Ну, и пусть после нас остаётся лишь шлейф!
— Лишь бы не собственных газов! Судно у вас славное. Настоящий Джон Линден Бенет. [бренд среди яхт]
— Для некоторых мужчин, эта «девочка» может оказаться неподьёмной ношей, но она у меня уже двадцать лет, знаю в ней каждую досочку и гвоздик. Плыву на Ямайку. там много красивых женщин и весьма «мелких» мужчин.
— Никого за бортом не оставили?
— Лишь своё сердце. Красавицами ценится натурал.