Виктория Роа

Воспоминания умеют причинять боль. Боль, разъедающую, словно трупные черви плоть. Боль, которая проникает внутрь пронизанного страхом сердца, и выворачивает его наизнанку. Страх, который сжимал это самое сердце, и заставлял чувствовать пик нервозного адреналина с примесью безысходной атараксией собственного ничтожества. Наркотические галлюцинации, которые знакомые лишь тем, кто чувствовала всем своим нутром неподдельное опьянение: алкоголем, никотином, наркотой, страстью. Мираж, словно пелена обволакивающий все инстинкты самосохранения, когда чувствуешь сильные руки на талии. Слова, которыми упиваешься до такой степени, что начинаешь чувствовать первые позывы тошноты. Ложь, в которую веришь, как в последний раз позволяя гладить себя между ног, а после ноешь, скребешь когтями по телу от ломки по телу тому, кто трахал тебя словно самую грязную из всех существующих **ядей.

0.00

Другие цитаты по теме

Дым воспоминаний окутывает туманной пеленой и заставляет сладко содрогнуться. Нам было когда-то хорошо, а сейчас роза ветров все же раскидала нас по разные дороги и жалеть не нужно. Или нужно? Если между нами уже ничего нет, то почему я все еще содрогаюсь при воспоминаниях о его прикосновениях? Почему тело не может отпустить сладкую негу?

Эта ночь заставляла меня гореть и сгорать дотла, изнемогая от собственной страсти, и воспоминаний о нем.

Воспоминания умеют бить по самому больному. Увы, но память редко бывает спутницей хорошей, да и по жизни она редко идет рядом. Память умеет напоминать о себе спустя многие годы. Долгое время, страшное бремя, которое мы несем в себе может вспыхнуть за один раз и отнять несколько лет жизни. Это так страшно естественно.

Потухший город, потухшие люди. Старый город и этот дождь, которые льет, как из ведра вот уже третьи сутки угнетает и без того пустых людей. Туман пройдет, но серость останется. Каждая капля новой воды ударяет по набранной сутками луже выплескивая все больше влаги на асфальт и землю. Спрятавшиеся люди под зонтами верят, что останутся сухими, но стоит порыву ветру проявить себя и сдуть навес чуть в сторону, как беспощадно дождь начинает обливать человек и ему все равно. В такую погоду город словно вымирает и его легко понять.

Растения не вянут, если их всё время поливать... Так и с воспоминаниями. Если они приятны, их хранишь, если нет — стараешься забыть.

Две девочки, назовем их А и Б, вместе вспоминали одну вещь из прошлого. Они обсуждали рисунок, висевший на стене у лестницы, когда они учились в начальной школе. Изображение девочки, которая собирала цветы на фоне ярко-красного заката.

А говорит: «Как трогательно. Ты говоришь о нарисованной девочке в чудесном желтом платье?»

Б отвечает: «Нет, платье на ней было красным, прямо как закат.»

— Оно было красным!

— Нет, оно определённо было жёлтым!

— Хорошо, давай тогда поедем и посмотрим.

И вот они с волнением достигли старого, вызывающего ностальгию здания школы.

Какого цвета было платье девочки?

У него не было цвета. Это был черно-белый рисунок. Совершенно черный силуэт в совершенно чёрном платье. Но в воспоминаниях обеих девочек платье на картинке было цветным.

Понимаешь? Человеческие воспоминания слишком туманны. Черно-белое кажется цветным, события более волнующими, вещи приукрашиваются... Всё кажется более значимым, чем на самом деле.

Поэтому я не верю во все эти разговоры о «прекрасных воспоминаниях».

Если поднять голову вверх, то можно увидеть звезды несбывшихся желаний.

... Я ощущаю его нежные прикосновения к моей шее, слышу его голос, чувствую жар его тела, запах кожи. Всё как всегда.

Всё как всегда...

Достаточно закрыть глаза.

Страх, который заставлял ее дыхание сбиваться был ей чертовски к лицу. Выражение робкого лица просило одновременно ласки, и порки. История кнута и пряника. Только от кнута она становилась более послушной, чем когда ее нежно целовали, поощряли. Язык ласки был ей недоступным, но она тянулась к неизведанному.

«Я горжусь тобой, мой мальчик». Это то, что заставляет меня быть лучше, что позволяет держаться, когда, кажется, что хочется сломаться, и что просто греет душу, когда я непроизвольно сглатываю нарастающий ком слез, как тот самый запуганный мальчик, который вырос и не признает насилие, как способ решения проблем.