Пустая молодость — беда.
Он еще молод, и хотя некоторые моменты его жизни кажутся ему невыносимыми, со временем они превратятся просто в неприятные воспоминания.
Пустая молодость — беда.
Он еще молод, и хотя некоторые моменты его жизни кажутся ему невыносимыми, со временем они превратятся просто в неприятные воспоминания.
Бывают люди-пустоты. У них словно дырка в душе. Они пихают туда что попало. Кто-то заполняет пространство внутри себя любимыми людьми, семьёй, интересной работой, путешествиями. Кто-то до краев наполняет пустоту рутиной, суетой, случайными людьми и бегом по кругу, лишь бы не чувствовать, как в душе гуляет сквозняк. Есть и такие, кто заливает в свою пустоту алкоголь или еще что похуже. А есть другие люди, как ты – Узлы. Они, наоборот, так переполнены изнутри, что порой от этого страдают. Иной раз смотрю и диву даюсь: ты словно скручен весь, словно завязан туго, будто прячешь что-то в этом узелке твоей души. В другие дни вдруг улыбнешься, как будто развяжешься – словно крылья вырастают за спиной. И кажется, ты этими крыльями целый мир можешь укрыть, обнять, защитить. В первую очередь людей-пустот, которые без защиты, без опоры совсем вянут. Миру ведь нужны и узлы, и пустоты, только так он может быть целостным. Но я не люблю моменты, когда ты вдруг снова завяжешься, скрутишься, спрячешься… И никакого пространства внутри этого узла нет. Туда никому не пробиться. Пустоты нет совсем, но и места для других людей нет — ни для любви, ни для друзей. Ты превращаешься в крепкий, жесткий узел и ото всех закрываешься. Вот и сегодня так. Петя, что с тобой происходит?
В родной город в одиночку не возвращаются. Тебя всегда сопровождает твой же призрак времен былой юности. Он подсказывает, что ты видишь, он делает из города зеркало. Вы обнажаете и прячете элементы друг друга: ты, может быть, улавливаешь лёгкую дрожь разочарования, таящуюся в уголках твоих же юных глаз. Разочарования из-за того, что не ворвался в родной город на золотой колеснице «мерседес», что не прогуливаешься летним вечером, раздавая банкноты бездомным, которые обитают под балками пирса, густо обсиженными рачками. И ты оглядываешься, чуть виновато, на того голодного до жизни юнца со страстью к большому городу, с непомерными амбициями, провинциального во всём, от стрижки до одежды, привязывающими его к тому времени и месту, откуда он давно вырвался.
Мы не знали, что за порогом нашего класса дежурила смерть. Мы были молоды, а незнания молодости восполняются верой в собственное бессмертие.
Все бедствия людей происходят не столько от того, что они не сделали того, что нужно, сколько от того, что они делают то, чего не нужно делать.
Над полем жизни вьётся мотылёк,
Полёт на слабых крыльях невысок.
Напрасно мама просит подождать,
Судьбу стремится юность испытать.
А в небе звёзды яркие горят,
Влекут они девчонок-мотылят.
Как скучно им, что мама говорит,
И в небо юный мотылёк летит.
Часто, сидя у монастырского очага рядом с учениками и взрослыми монахами, Тин Вин думал, что хорошо бы почувствовать свою принадлежность к их миру. Мечтал стать частью хоть какого-то общества, большого или малого... Однако единственным его ощущением была пустота, и почему это так, Тин не знал. Даже когда другие заговаривали с ним и хлопали по плечу, он оставался равнодушным. Казалось, молочно-белый туман заволок не только глаза, но и чувства.