Питигрилли. Кокаин

В загранице нельзя жить без любовницы. Кому не удастся завести себе любовницу, через месяц должен вернуться на родину.

Это была одна из тех женщин, которые способны заставить тебя забыть родину, переменить резиденцию, отказаться от национальности.

Как только человек приедет в единственном числе в чужую страну, он сейчас же начинает испытывать отчаянные приступы одиночества. Мысли его постоянно возвращаются к лицам, улицам и стенам, которые он покинул. Если же он встретит женщину, которая пойдет на уступки, то она сейчас же создаст ему новый мир, новую родину; нежность ее — искренняя или искусственная — создаст вокруг него нечто вроде предохранительной капсулы. Это что-то экстерриториальное, как бы право на жительство. Женщина для эмигранта — это пригоршня родной земли в чужой стране. Эмиграционный комитет должен был бы создать на границах нечто вроде женского служебного отдела для распределения их между одинокими эмигрантами.

0.00

Другие цитаты по теме

... среди порочных людей стыдно не иметь какого-либо порока.

Воистину сильные мужчины и женщины часто бывают одиноки, ибо от них веет холодом.

Для чего нужны экзамены, если визитные карточки играют такую же роль, как диплом?

Ему было сорок лет: самый опасный возраст. Стариков не жаль, потому что они уже стары; мертвых не жаль, потому что они уже умерли: жаль тех, которые приближаются к старости, которые приближаются к смерти.

Я не хочу быть идолом толпы. Толпа любит тех, кто ее забавляет и кто служит ей. Но для того, чтобы развлекать ее, нужно и любить ее. Я же не люблю никого, а тем более толпу, потому что она все равно, что женщины: изменяют тем, кто их любит.

... он меланхолично прогуливался в первые дни и смотрел вверх, как бы выискивая более подходящее место, чтобы закинуть веревку и повеситься на ней.

— Как бы это сделать, — спросил он приятеля,— чтобы найти себе здесь любовницу?

— Нужно остановить женщину и предложить ей что-либо выпить; если она не откажется, предложи ей пообедать, если и это примет — предложи место в твоей постели, и, если она не занята с кем-либо другим, то придет к тебе.

Русские становятся эмигрантами задолго до того, как покидают родину; иногда они и вовсе её не покидают. Это Достоевский... впервые сказал, что мы в России чуть ли не все эмигранты.

У нас есть ещё и другое предназначение. И оно не заказано ни одной из нас. Скажут: «Возраст, смешно». Да, если хочешь знать, немного грустно, что так все поздно и мало осталось. Молодость эгоистична, ей этого не понять. Ты, знаешь, я очень хочу, чтобы ты этого никогда не понимала и никогда не осталась одна, не отвыкала от местоимения МЫ.

Странная штука – смерть. Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования... Мы страшимся ее, конечно, однако еще больше страшимся, что она заберет не нас, а кого-то другого. Ведь самое жуткое – это когда смерть забывает про нас. Обрекая на одиночество.