Дивный леса обитатель
В марте запестрел -
Черен дятел, красен дятел
И частично бел.
Облетев седую крону
На седой заре,
Клювом, как по ксилофону,
Водит по коре.
Дивный леса обитатель
В марте запестрел -
Черен дятел, красен дятел
И частично бел.
Облетев седую крону
На седой заре,
Клювом, как по ксилофону,
Водит по коре.
Эта маленькая счастливая пташка, оставила на вашей руке маленькую счастливую какашку!
В саду отеля каркают вороны, огромные, как орлы, и многочисленные, как воробьи. Они кружат в воздухе, ожидая, как и люди, наблюдающие за ними, когда подадут аперитив, и, как только приносят пиво, вороны начинают рассаживаться на высоких эвкалиптах, окружающих бассейн. Вслед за ними прилетают сарычи и занимают самые верхние ветви. Бойся, глупое воронье, не соблюдающее иерархию. Здесь даже птицы подражают людям.
Расправив крылья, птенчик
Летит на небеса,
И в зеркале воды
Застыла синева.
Безмерно гладь чиста -
Небесная река,
Что слезы льет на нас,
Взирая свысока.
И между слез летит
Наш птенчик в облака.
Полон страданий
И беден воистину
Мир это бренный.
Если бы птицею был,
Я б из него улетел.
И как это удается птицам пролететь тысячи километров и не заблудиться? Не врезаться в стекло, не стать добычей кошек. Но каждую весну они прилетают... Возвращаются туда, где все знакомо. Многие любят смотреть, как они улетают. Говорят, что это можно заметить — какой-то тайный сигнал и все как одна поднимаются в воздух. Может быть зря я на них не смотрела?!..
Ничего, наступит еще один год...
«Я не птица!» Мысль тянула на откровение. Ведь сколько ни насилуй воображение, крылья от этого не вырастут.
Мы выхлопами воздух извели.
Караемы пожаром и потопом,
В глобальном потеплении земли
Мы мыслим врозь, а погибаем скопом.
Вот, Фил, я тебе честно скажу. Вот мне птичку жалко. Мне вот человека не жалко, потому что человек — это тварь. Мне для человека пули не жалко, а птичка... вот она летает в небе, мне её жалко, потому что птичка — это божье создание.
Осенний дождь придуман исключительно для того, чтобы у всех приличных птиц появилось неотвратимое желание оторвать себе крылья.