Когда-нибудь мы начнём просыпаться вместе...
Поцелуи с утра + любимые песни.
Мы — это главное, что у нас есть
Всё сбудется без всяких «Если...»
Когда-нибудь мы начнём просыпаться вместе...
Поцелуи с утра + любимые песни.
Мы — это главное, что у нас есть
Всё сбудется без всяких «Если...»
Но когда ты спросишь: «зачем же со мной остался?» Я хочу твое сердце выучить наизусть.
Надежда — это наиболее волнующая вещь в жизни; если ты честно веришь, что любовь где-то там, она придет. И даже если она не придет, у тебя есть шансы, что это скоро случится.
Это не сон, я хочу тебе признаться в том,
Что в тебя давно ужасно сильно как ребенок влюблен,
Ты в моих мечтах летаешь словно птица в облаках,
Как первый снег растаешь на моих руках,
Как принцесса ты красива, недоступна словно в сказке,
Сводят с ума твои зелёные чарующие глазки,
Скажу тебе я без отмазки не скрывая,
Ты лучше всех на свете, 100% знаю,
Тебе я своё сердце беззаветно доверяю,
На сохранение и то что ты его не потеряешь верю,
Свою любовь я даже океаном не измерю,
Врачи сказали безнадежно я тобой болею,
Но хорошо бывает часто только в детских сказках,
А в жизни всё парой не так уж весело и классно,
Но мы пройдём все беды, нам горы по колено,
И будем вместе мы с тобою непременно.
Мне не близка идея ухода понарошку. Дело не в том, что я такая решительная, а в том, что такая трусливая. Если есть хоть капля надежды, что все можно исправить, я останусь. Я буду штопать – шилом и дратвой или бисерной иглой и собственными волосами, как раньше зашивали колготки. Я буду клеить чем придется – хоть двусторонним скотчем, хоть смолой, хоть «Моментом». Да я просто согласна складывать кусочки и держать их – часами, сутками, – а вдруг прирастут. Я буду соединять огнем, холодом и железом, до тех пор, пока надежды не останется. Потому что боюсь не использовать все шансы, боюсь этого, догоняющего через годы, сознания: я не сделала все, что могла. Понять однажды, что если бы в «тот» момент я заплакала, промолчала, закатила истерику, солгала, закрыла глаза – не важно что, – то все бы наладилось… Поэтому я лгу, плачу и закрываю глаза до последнего, пока мерцает возможность.
— Слушай, она просто хотела сказать, что мы любим друг друга, так что неважно, когда мы поженимся — завтра, или через год, или через 50 лет.
— Фу, 50? Мы будем старыми и мерзкими.
— Да, но мы будем старыми и мерзкими вместе.
Где-то в складчатых глубинах моего разума — в этих складках еще обычно таится надежда — жила вера, что наши отношения еще можно спасти. А как могло быть иначе, если ты любишь человека, если вы произвели на свет новую жизнь? Такие нити не рвутся. Как и любую другую энергию, любовь нельзя рассеять — только перенаправить в иное русло. Но ведь это нормально. Любовь колеблется в каждой семье, перераспределяясь между членами.