Вещи, которые пропадают, очень важны для меня. Я всегда осознаю это, когда теряю их.
Мы, дети, теряем мелкие вещи: карандаши, игрушки. Взрослые тоже теряют вещи, но большие: машины, дома, или даже целые континенты. А когда потерянная вещь находится, взрослые почему-то радуются даже больше, чем когда она у них была.
— Ну, как здоровье?
— Всё болит...
— Это естественно. Особенно, после того, что ты сделала.
— И папа, и ты — вы все говорите об этом. О чём вообще речь?
— Что ты помнишь до того, как отрубилась?
— Я взобралась на башню. И когда оказалась наверху... Ох, Пирра! Она...
— Мне очень жаль.
— Я... я оказалась там... я видела её... и Синдер! А потом в глазах всё побелело...
— Что-нибудь ещё?
— Ничего. Только голова разболелась.
— Когда ты встретила Озпина, что первое он тебе сказал?
— Я не помню. Что-то про...
— «Серебряные глаза». Очень редкая способность.
— И?
— Ты — особенная девочка, Руби. Но не в том смысле, как «любимая папина дочурка». Ты такая же, как и твоя мама.
Чем старше вещь, тем бόльшим грузом лежит на ней память всех её прежних хозяев. Как правило, люди не задумываются об этом — и совершенно зря…
Научно установленный факт, что ощущение потери некоторой суммы в два раза сильнее радости её же приобретения. Поэтому мы генетически склонны уклоняться от рисков сильнее, чем того требует анализ и здравый смысл.
Cлайд с цитатой