Я всегда говорю, что возвращаться домой гораздо сложнее, чем уезжать на войну. Слишком много ожиданий.
— Я и не ждала, что ты поймёшь.
— Почему? Потому что меня там не было? Потому что я не знаю, что это?
— Не знаешь.
— Не только на войне люди гибнут без причины.
Весна каждый раз возвращалась, каждый год, с ласточками и цветами, ей не было никакого дела ни до войны, ни до смерти, ни до печали, ни до чьих-то надежд. Она возвращалась. Она и сейчас была здесь. И этого достаточно.
— Мой мальчик любил машины, в армии научился, как вы. С ума по ним сходил.
— Он не вернулся домой?
— Погиб накануне семнадцатилетия. Газ...
— Мы все считали, что получим больше, да? Думали, что вернемся домой героями, в дома с розами у крыльца, к трехразовому питанию с дополнительной подливкой, получим работу по душе, а деньги потекут рекой... А в итоге, продаемся, как кусок мяса... И соглашаемся на это, чтобы оплатить квартиру.
Ты взмоешь над тихим своим стыдом,
Оставишь внизу сожалений путы.
А он не готов. Он поймёт потом,
Что ты изменилась вдруг почему-то:
Внезапно исчезла, как днём Луна, -
Естественно, вроде бы, но печально…
А ты улетишь куда-то одна,
Отбросив прощания и желания.
Но сделаешь круг – возвратись. Другой!
Он будет готов. Он дождётся. Веришь?
И ты вдруг помашешь ему рукой,
А он вдруг обнимет тебя за плечи...
Халид бин Валид сказал: «Если бы я женился на красивой женщине, которую я люблю, или если бы я получил хорошие новости о рождении сына, это менее дорого для моего сердца, чем находиться в холодную ледяную ночь в армии, ожидая встретить врага следующим утром».
На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.
В войну погиб цвет народа. В живых из лучших сохранились немногие. А дети не стали лучше отцов, хотя нельзя осуждать какое-либо поколение целиком. Вот, может быть, поэтому теперь и мало кто рискует броситься грудью на амбразуру, защищая свою и чужую честь...
Он больше пугает, чем убивает, — очень серьёзно ответил мне Салех. — Он умный. Он хочет, чтобы мы боялись, испуганный враг не так опасен, особенно когда начнется серьёзная война.
С чего начинается память — с берез?
С речного песочка? С дождя на дороге?
А если — с убийства!
А если — со слез!
А если — с воздушной тревоги!
Cлайд с цитатой