Дневники плохи тем, что заставляют тебя помнить вещи, которые лучше бы не помнить.
— Тебе все равно нельзя так поздно сидеть в Интернете.
Папа думает, что с наступлением темноты Интернет становится более неприличным.
Дневники плохи тем, что заставляют тебя помнить вещи, которые лучше бы не помнить.
— Тебе все равно нельзя так поздно сидеть в Интернете.
Папа думает, что с наступлением темноты Интернет становится более неприличным.
Стены домов не помнят слов, нашёптанных за века влюблёнными, но зато бережно хранят ругательства, начертанные отвергнутыми поклонниками.
Я хотела запомнить свои надежды, их обещания, свои стёртые колени, их вкус, свою стёртую в кровь память.
Я не молился за упокой, ибо молитвы тщетны; я не оплакивал ни ее, ни себя, — ибо дважды оплакивают одно и то же лишь кстраверты; но, окутанный ночным безмолвием, неимоверно враждебным и человеку, и верности его, и любви, просто помнил о ней, помнил, помнил о ней.
Люди живут, люди жили, люди умирают, это так. Люди живут, и единственное, о чем вспоминают после их смерти, единственное, что важно, единственное, что остаётся, — это их доброта.
— Ты правда ничего не забываешь? Это полезно.
— Наоборот, людям необходимо забывать. Хорошее лелеять, плохое выбрасывать. А мои воспоминания... в моей памяти записано и плохое, и хорошее, хотя эмоционально мы к этому не приспособлены.
Мы заставляем себя забывать. Забываем все больше и больше. И, в конце концов, уже многое не вернешь.
Память сердца! Память сердца!
Без дороги бродишь ты, -
луч, блуждающий в тумане,
в океане темноты.
Разве можно знать заране,
что полюбится тебе,
память сердца, память сердца,
в человеческой судьбе?