— Я вчера говорила с женщиной в Айове. Она сказала, что не может тебя поддерживать, потому что не верит тебе.
— Ну, я не первый политик, которому не все верят.
— Мы очень долго врали, Фрэнсис.
— Конечно, врали, Представляешь, что подумали бы избиратели, начни мы говорить правду.
Настоящий писатель никогда не откажется от хорошего сюжета, как настоящий политик не откажется от нереальных обещаний.
Еще одна проблема, это наша любимая — коррупция. Политики даже любят называть ее болезнью. Тут я не совсем согласен, просто те, кто, собственно, болен, они чувствуют себя лучше, чем здоровые. Уж сколько мы с этой коррупцией не боремся, сколько не искореняем, она все крепче и крепче. Меня повеселило то, что наше руководство уговорило Европу выделить нам на борьбу с коррупцией деньги. Деньги на борьбу с коррупцией! Это вот, как если бы муж сказал жене: «Дорогая, я бросаю пить, но для этого мне нужна бутылка водки». И она верит, говорит: «Конечно, на. Но смотри, если выпьешь — больше не дам». А ему щас больше и не надо. Ему нормально. Ну в смысле, нам. Ну, в смысле, даже им. Тем, кто заболел.
Меня всегда интересовало — почему плохой язык, скверная дикция, отсутствие мысли вызывает такое большое желание встретиться с аудиторией?
Мы чтим мертвых за тот мир, который унаследовали. Однако, если мы позволим мертвым править этим миром, то сами будем уничтожены.
— Зачем помогать тем, кого ненавидим?
— Полагаю, мы берем пример с внешней политики Америки.
Знаете, о чём люди не любят говорить? О ненависти. Мне хорошо знакомо чувство ненависти, и зарождается оно здесь, глубоко внутри, где оно вызревает, пенится, а потом поднимается и выплёскивается наружу вулканически, извергается вместе с дыханием.
Cлайд с цитатой