Я не верю в психологию, я верю в сильные ходы.
Гений только слово. Когда я выигрываю, я — гений. Когда не выигрываю, — не гений.
Я не верю в психологию, я верю в сильные ходы.
В школе нечему учиться. Учителя глупы. Нельзя, чтобы учителями работали женщины. В моей школе только учитель физкультуры был неглуп — он неплохо играл в шахматы.
– Например… ну, например, если бы я спросила тебя: Гита Ягг, вот представь, в твоем доме пожар, какую вещь первым делом ты кинешься спасать из огня?
Нянюшка закусила губу.
– Это что, ну, как его, один из личностёвых вопросов-ловушек?
– Именно.
– То есть из моего ответа ты хочешь узнать, что я за человек…
– Гита Ягг, я знаю тебя всю свою и знаю тебя как облупленную. Твои ответы меня не особо интересуют. Но все же ответь.
– Пожалуй, я бросилась бы спасать Грибо.
Матушка кивнула.
– Потому что это показывает, какая я добрая, заботливая и вся из себя ответственная, – продолжала нянюшка.
– Вовсе нет, – отрезала матушка. – Это как раз показывает, что ты относишься к людям, которые стараются дать наиболее правильный, положительный ответ. Тебе вообще нельзя верить. Это самый что ни на есть ведьмовской ответ. Уклончивый и лукавый.
Прогресс психологии не в том, чтобы отделить сферу якобы «естественного» от сферы якобы «духовного» и сосредоточить внимание на первой, а в том, чтобы вернуться к великой традиции гуманистической этики, рассматривавшей человека в его телесно-духовной целостности, веря, что цель человека — быть самим собой, а условие достижения этой цели — быть человеком для себя.
Если бы одной только хитростью можно было достичь успехов, женщины были бы лучшими шахматистами.
Я пью, курю, гуляю с женщинами, играю в азартные игры, но шахматы по переписке — грех, которого на мне нет.
Пустота возможна лишь как понятие в сознании человека: природа не терпит пустоты (лат. natura abhorret a vacuo).