I'm judge and i'm jury and i'm executioner too.
Шекспир всё-таки был прав. Весь мир — театр, а мужчины и женщины в нём все актёры. Иногда такие достоверные и такие убедительные, что даже не сразу поймёшь, что они в образе.
I'm judge and i'm jury and i'm executioner too.
Шекспир всё-таки был прав. Весь мир — театр, а мужчины и женщины в нём все актёры. Иногда такие достоверные и такие убедительные, что даже не сразу поймёшь, что они в образе.
Суд не хочет вникнуть и понять, почему совершено то или иное преступление. Суд интересует только сам факт. И как мы можем рассчитывать помешать завтрашним преступлениям, если не понимаем сегодняшних?
Когда я был копом, многие отказывались говорить в суде и всегда по одной из трёх причин: страх, смятение или подкуп.
Чтобы выразить эмоции, их надо черпать в самой жизни. Я не репетирую до изнеможения, не стараюсь заранее проникнуть в роль, я просто ее обсуждаю с режиссером и начинаю играть.
Тот, кто хотел бы познать различие между мужчиной и женщиной, не должен задумываться и размышлять над тем, является ли он типичным мужчиной или типичной женщиной, скорее, нужно позволить себе вести полноценную жизнь. Только тот, кто не мучает себя вопросом: «А правильно ли я играю свою роль и добился ли я успеха?» — именно тот познает глубокую продуктивность различий между полами, заложенную в каждом отдельно взятом человеке.
— Ты пытался достигнуть моего положения, не развиваясь, а лишь используя чужую мощь. Ты не достиг бы этого, даже избавься от семи смертных грехов человека.
— Кто ты? Почему встал у меня на пути? Отвечай!
— Иногда меня называют Миром, иногда Вселенной, иногда Богом, иногда Истиной. Я это Всё! И Я это Они! А ещё я это ты, Истина воздаёт должным отчаянием за гордыню. Ты понесёшь заслуженное наказание за свою гордыню, пришёл твой черёд. Это и есть Суд Истины.
— Я не хочу возвращаться туда! Нет! Умоляю! Только не снова в эти цепи...
— Удел тщеславных — отчаяние. Это конец, к которому ты всегда стремился.
Волнуясь, путаясь, спеша
Твердил и клялся: повинна
Во всем, во всем моя душа!
И нет такого дела злого,
Какого б я не совершал... –
Старик с усмешкою суровой
Поток речей моих прервал:
«Не торопись! Кто не прибудет,
Во всем винит себя тот час:
Там разберут, мол, и рассудят,
И все грехи простят зараз.
Грехов у каждого не мало,
Ты огулом казниться рад…
А разберись-ка сам сначала,
Найди, в чем был не виноват».
— У тебя суд завтра вечером...
— Как раз хотел тебя пригласить. Есть два билета на первый ряд... Можешь взять Даню...
— Даня мне предложение сделал.
— Надо брать, такой парень...
Френсис Бекон однажды написал, что иметь ребенка означает быть заложником судьбы. Что ж, если я заложник, то мой сын Ричард был моим захватчиком, моим поработителем. ... Я отказалась от роли, повернулась спиной к судьбе. И... это было лучим решением в карьере, которое я когда-либо принимала, поскольку в моей жизни появилась лучшая роль. Роль — возможно, величайшая роль, которую я когда-либо играла — это... роль матери.