Глаза – пещерное самоцветье,
И губы – нагло-хмельными вишнями.
В такой любви, как твоя – не третьи,
Уже вторые бывают лишними.
Глаза – пещерное самоцветье,
И губы – нагло-хмельными вишнями.
В такой любви, как твоя – не третьи,
Уже вторые бывают лишними.
— У тебя нежная кожа.
— У меня голубые глаза.
— У тебя прекрасные голубые глаза.
— У меня алые губы.
— Я без ума от твоих губ…
За своей мечтой сквозь года лети
И ломая все стены на пути,
Поцелуй её, закрыв глаза, помни:
«Жизнь лишь только в твоих руках!»
Весна в окно тянется ветвями брусники.
Тростинкой горизонт, небо чайного цвета.
Необычайные глаза твои всегда с грустинкой.
Мои в поисках ответа, к твоим причалили...
Ведь смысл не в том, чтоб найти плечо, хоть чьё-то, как мы у Бога клянчим.... В том, что каждый из нас запальчив, и автономен, и только сам – но священный огонь ходит между этих вот самых пальцев, едва проводишь ему по шее и волосам.
Как вот с любовью: в секунду — он, никто другой. Так чтоб нутро, синхронно с бровью, вскипало вольтовой дугой, чтоб сразу все острее, резче под взглядом его горьких глаз, ведь не учили же беречься, и никогда не береглась.
Глаза твои как свечи:
ни темени, ни тени...
Когда Ночь обнимает Вечер
нежно-нежно за плечи -
щекочет — в сплетении...
Но в этих глазах, равно как и в очертании прелестных губ, было нечто такое, во что, конечно, можно было брату его влюбиться ужасно, но что, может быть, нельзя было долго любить.
Я без ума от тебя. Твои изумрудного цвета глаза притягивают к себе лучше любого магнита. Твои тонкие, мягкие черты лица с нежной улыбкой; твои тёмно-русые густые волосы; твои ласковые руки; твоё быстрое сердцебиение; твои крепкие объятья; твой незабываемый сладкий и дурманящий голову запах — это всё очаровывает меня каждый день, снова и снова. Думаю, пределу этим чувствам мне уже не найти никогда. Я окончательно утонула в любви к тебе.