Не принимайте чужих суждений. Те, кто судят, не познали себя — как они могут познать вас? Познавший себя видит только предельную красоту человеческих существ.
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
Не принимайте чужих суждений. Те, кто судят, не познали себя — как они могут познать вас? Познавший себя видит только предельную красоту человеческих существ.
Любовь – самое безопасное место в человеке. Это очень надёжное, очень глубокое, очень мощное лекарство... Любовь не знает боли. Она не маленькая. Она безграничная. У любви нет аргументов. Она за пределами всех пределов. Когда человек находится в состоянии любви – это высшее состояние уверенности и спокойствия. Это сознание, которое может проникать через что-либо, и ничто не может проникнуть в него и разрушить...
... У любви нет пределов. Когда у неё есть предел, это не любовь....
Суровые люди — несчастные люди: их судят по поступкам и осуждают, а если бы заглянули в их душу, быть может, все они были бы оправданы.
Сказано: «Не судите, да не судимы будете». Сказано: «Не судите, да не судимы будете», — и сказано это в оправдание отсутствия памяти. Иными словами, если у кого-нибудь застрелят из охотничьего ружья любимого человека, то не осудить стрелявшего можно только одним способом — забыть об убийце. Навсегда забыть о существовании ружей, убийц и любимых людей. Но не делать вид, что забыл, а забыть по-настоящему, устроить в своем мозгу клиническую амнезию. И вот когда мать жены Александра из Серпухова наконец-то узнала о том, что зять зарубил лопатой ее родную дочь в огороде, то на следующий же день после суда над ним забыла о его существовании, тем самым перестала осуждать убийцу своей дочери и тем самым не судила его более строгим материнским судом.
Надо вообще избегать говорить что-либо о людях, оценивать их, хвалить или порицать, ибо сердце человека — это глубокое море, а мы видим лишь поверхность его.
Не суди и не обижайся на людей. Что бы они тебе ни сделали, не возненавидь никого. Каждый поступает согласно тому, как научен, какой имеет характер. Не многие обладают добротой и рассуждением.
Жестокий наблюдатель требует симметрии, однобокости и простоты. Тем не менее, суда достойна лишь та красота, что просвечивает сквозь гладкую, бесформенную массу.
— Я тебя не осуждаю!
— Спасибо за индульгенцию, но я в ней не нуждаюсь. Я привык сводить свои счеты сам с собой. У взрослых мыслящих людей вырабатывается собственная система оценок поступков – своих и чужих. И чужие толерантные мнения его не интересуют. Они сами себя осудят или оправдают.