Надо вообще избегать говорить что-либо о людях, оценивать их, хвалить или порицать, ибо сердце человека — это глубокое море, а мы видим лишь поверхность его.
Величайшим спокойствием сердца обладает тот, кто не заботится ни о похвалах, ни о хуле.
Надо вообще избегать говорить что-либо о людях, оценивать их, хвалить или порицать, ибо сердце человека — это глубокое море, а мы видим лишь поверхность его.
Величайшим спокойствием сердца обладает тот, кто не заботится ни о похвалах, ни о хуле.
Я не читал этих пасквилей, и никто из моих знакомых их не читал (что, между прочим, доказывает, что они нисколько не злы, а только плоски и глупы).
Я полагаю, что люди сопротивляются свободе, потому что боятся неизведанного. Но ведь это смешно... Всё неизведанное когда-то было хорошо известно, и пребывало в наших душах... И только огромный воображаемый страх сталкивает вас лицом к лицу, проводит к конфронтации с самим собой. Загляните вглубь, посмотрите на корни этого ужаса. Тогда страх утратит свою силу и боязнь свободы отступит и исчезнет. Вы — свободны.
Тот, кто прислушивается к своему сердцу вместо ума, подобен путнику, который ориентируется в пути не по компасу, а по флюгеру.
— Сердце подсказывает, что я нашла достойного человека.
— Сердце обманчиво. Я умоляю тебя, не обольщайся. Подумай и взвесь тщательно, прежде чем бросаться в омут с головой.
– ... Оправдать можно что угодно.
– И осудить тоже что угодно. Никогда никого не суди, Андрюша. Если совсем уж невмоготу, начинай с самого себя.
Гляжу на свои
Грязью испачканные руки.
Как будто я вдруг увидел,
Что сталось
С сердцем моим!