— Разложились здесь! Тушёнку жрёте?!
— Хочешь, я тебе ещё банку тушёнки дам? Две?
— Оскорбление личности тушенкой замазать хочешь?
— Хочешь, я извинюсь?
— Ладно, давай тушёнку.
— Разложились здесь! Тушёнку жрёте?!
— Хочешь, я тебе ещё банку тушёнки дам? Две?
— Оскорбление личности тушенкой замазать хочешь?
— Хочешь, я извинюсь?
— Ладно, давай тушёнку.
— Я правду говорю! Я два танка подбил! Да вы не смотрите, что я связист.
— Ах, связист... Ну, у связистов бывает.
— Чем же ты их подбил-то, а?
— Телефонной трубкой, там ж два ствола.
— А чего! А вы знаете, как у них, у связистов? Вот идет по фронту. Видит танк. Раз одного, раз другого, и в сумку.
— Я, товарищ генерал, честно сказать, струсил. Уж очень они близко подошли...
— Так это ты с испугу два танка подбил? Видал? Все бы так пугались.
— Хорошая женщина, забыть невозможно!
— А зачем забывать? Кончится война, поезжай, да женись!
— Дурак, у нее же муж.
— Тоже рябой?
— Нет, гладкой.
— Что ж это она гладкого, на тебя, рябого, променяла?
— А я почем знаю? Может у него какой другой дефект!
— Ваша задача найти и поймать голубка.
— Проще простого: дайте мне хлеб, большую сеть и молоток.
— Он нужен нам живым!
— Хм... Обойдемся без молотка.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…