Не смотри на мир слишком трезво, а то сопьешься.
Спать — не могу, есть — не могу, пить... пить — могу.
Не смотри на мир слишком трезво, а то сопьешься.
— Самолёт стоит, машина стоит, груза нет, человека нет... А может, он в сауне сидит, коньяк с шампанским пьёт.
— Я слышал: сауна — это баня, это не кафе.
— Правда? Что вы говорите? Он слышал... А я видел! Сауна — это всё! И ещё кое-что...
— Скажи честно, пьёшь каждый день?
— Понемножку. Утром проснуться, вечером — уснуть.
— Розовая вода? Мне нужен окуриватель?
— Нет, тетя, но...
— Фрэнсис всегда знал, что мне дарить — бренди, коньяк, мадера. Желательно все сразу.
Жизнь налаживается: постепенно избавляюсь от вредных привычек – курения, алкоголя, секса.
— Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина.
— Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы.
— Добавьте к этому хитрость змеи.