“Бог милостив к тем, кто верит, к тем, кто не грешен!”
Бедняк верит, но умирает от голода, несмотря на абсолютную безгрешность. Зато убийца купается в золоте, слышав о Храме постольку — поскольку. Бог ли милостив?
“Бог милостив к тем, кто верит, к тем, кто не грешен!”
Бедняк верит, но умирает от голода, несмотря на абсолютную безгрешность. Зато убийца купается в золоте, слышав о Храме постольку — поскольку. Бог ли милостив?
— Если зло существует в этом мире, но не различается по степеням греховности, стало быть, достаточно совершить один-единственный грех, чтобы оказаться навеки проклятым. Разве не к этому сводится смысл твоих слов? Если Бог есть и…
— Я не знаю, есть ли он, – перебил я Армана. – Но судя по тому, что я видел… Бога нет.
— Значит, нет и греха, и зла тоже нет.
— Это не так, – возразил я. – Потому что если Бога нет, то мы – высшие разумные существа во всей вселенной. Только нам одним дано видеть истинный ход времени, дано понять ценность каждой минуты человеческой жизни. Убийство хотя бы одного человека – вот что такое подлинное зло, и неважно, что он все равно умрет – на следующий день, или через месяц, или спустя много лет… Потому что если Бога нет, то земная жизнь, каждое ее мгновение – это все, что у нас есть.
Они вышли на бой, потому что боги только тогда хоть чего-то стоят, когда отвечают на искреннее моление.
Наука есть игра, но игра не шуточная, игра в хорошо заточенные ножики… Если, к примеру, аккуратно разрезать какую-нибудь картинку на тысячу кусочков и перемешать, а потом попытаться сложить её снова – это всё равно что решить головоломку. В науке головоломку тебе задает не кто иной, как Господь. Он придумал и саму игру, и её правила, которые к тому же ты можешь и не знать полностью. Тебе предоставляется угадать или определить на свой страх недостающую половину правил.
... Результат зависит от того, насколько количество истинных правил игры, навечно установленных Господом, больше числа ложных, порожденных вследствие твоей неспособности познать истину; и если данное соотношение превысит некий предел, головоломка будет решена. Похоже, в этом и состоит весь азарт игры.
«Хэй, наш Бог есть Любовь!» —
Говорили, проливая кровь,
Нам безбожники крестового похода.
Два града созданы двумя родами любви: град земной — любовью к себе и град небесный — любовью к Богу.
Когда какая-либо вещь среди творений бога кажется нам достойной порицания, мы должны заключить, что она недостаточно нами понята и что мудрец, который постиг бы ее, решил бы, что невозможно даже желать чего-либо лучшего.
Все усилья постичь красоту — бесполезны...
Но в каком из зеркал, о Творец, — в высях звездных,
На земле иль в душе моей, — властвуешь ты?
В каждой капле мечты, что сверкает из бездны,
В каждой капле мечты.
Бог видит каждый, пусть самый маленький, труд; каждую, пусть самую тайную, молитву; каждую, пусть самую сокровенную, добрую мысль и каждое доброе намерение. Для Него важно все то, что служит добру, что служит любви, что служит человеку: и работа в канцелярии, и работа в школе, и работа на фабрике, и поход на рынок, и ожидание в очереди, и исполнение мелких домашних дел. Бог присутствует не только там, где совершаются великие дела, которые останутся в истории, но и там, где мать поднимает на руках свое дитя, где человек с трудом честно зарабатывает хлеб для своей семьи; Бог там, где человек любит, где человек идет на жертву ради другого, где человек радуется человеку.