— Он не послушает его.
— Нет?
— Я говорю тебе, он в золоте сидит.
И взглядом словно Рим испепеляет.
— Он не послушает его.
— Нет?
— Я говорю тебе, он в золоте сидит.
И взглядом словно Рим испепеляет.
Жестокостью можно покорить город, но правление не будет долгим. Тирания рождает отчаяние, отчаяние рождает бунт, а бунт рождает нового тирана.
Добить, дотерзать, допичкать, додавить защиты лишенного брата своего — это ли не удовольствие, это ли не наслаждение — добей, дотопчи — и кайся, замаливай грех — такой услаждающий корм для души. Века проходят, а обычай сей существует на земле средь чад Божьих.
Когда у какой-либо одной религии возникает претензия заставить все человечество принять ее доктрину, она становится тиранией.
Убийство — это отрицание любви. Убивать или поедать убитое другим — это праздновать жестокость. Жестокость ослепляет и делает нас жестокосердными, мы становимся неспособными видеть, что те, кого мы убиваем – это наши братья и сестры в Единой Семье Творения.
— Ломбард, вы кровавый мясник!
— И я это признаю. Поэтому либо меня упомянули для пущего эффекта, либо я один сказал правду в зале, полным лжецов.
На что нам самая развитая в животном мире кора мозга, если мы такое вытворяем? Никакое животное не осмелилось бы поступить со своей добычей так, как мы поступаем с себе подобными! Если бы вы знали, как мне хочется быть… «глупым».