Хрупкий нежный цветок
С голубою головкой
Под тяжёлый сапог
Подвернулся неловко.
Тёплой пылью одет
Он лежит на дороге.
Солнца нет, неба нет -
Только ноги да ноги.
– Странно… – вдруг выдал он.
– Что странно?
– Осень, – Дион с грустью глядел, как солнце вновь скрылось под серым навесом туч. – Это странно. Знаешь, я никогда раньше подобного не испытывал, ведь там, откуда я родом, всегда тепло. А здесь… природа умирает, а я словно вместе с ней. Даже деревья больше не говорят.
Чукотки лето коротко,
как в тесных тучах солнца прогляд.
Уж скоро струны ливней дрогнут
и стукнет осень ноготком
в мое окно.
Уже любимой не подаришь -
уже отцвел чукотский ландыш,
и одуряюще, как маг,
не полыхнет полярный мак.
Последние глотки лимана
осталось берегу цедить.
Но почему дано ценить
лишь то,
чего всегда
так мало!..
— ... У меня тоже есть долг — долг перед Дессой, перед ревнителями...
— Да вы — ревнители смерти! Вы ревнители вырождения! Да, совесть моя нечиста, но я готов сделать всё ради спасения Дессы, и в этом я остаюсь другом и учеником Глана!
— Ты погубил его!
— Но я спасу его мечту!
— У тебя ничего не выйдет!!!
— Выйдет, Туранчокс, выйдет! Наша планета — наш дом, и мы не можем из него уйти. Мы утешали себя тем, что природа мудрая, что она сама найдёт пути к спасению... «Сегодня ещё шумят наши леса и смеются наши дети, сегодня ещё богаты наши недра и поют птицы — на наш век хватит!», — говорили мы... А вот не хватило! Нет рек, нет зверей, исчерпаны наши недра, нет воздуха! Каждый второй ребёнок рождается уродом, и мы прикрываем лица благополучными масками! Мы уничтожили себя проклятыми войнами! Все мы — убийцы Дессы, но вы — вы вдвойне, потому что сами дышите чистым воздухом, а продаёте его остальным!
Ангелы шмонались по пустым аллеям
парка. Мы топтались тупо у пруда.
Молоды мы были. А теперь стареем.
И подумать только, это навсегда.
Был бы я умнее, что ли, выше ростом,
умудренней горьким опытом мудак,
я сказал бы что-то вроде: «Постум, Постум...»,
как сказал однажды Квинт Гораций Флакк.
Но совсем не страшно. Только очень грустно.
Друг мой, дай мне руку. Загляни в глаза,
ты увидишь, в мире холодно и пусто.
Мы умрём с тобою через три часа.
В парке, где мы бродим. Умирают розы.
Жалко, что бессмертья не раскрыт секрет.
И дождинки капают, как чужие слёзы.
Я из роз увядших соберу букет...
Мы привыкли говорить «левитановские места» и «нестеровская Россия». Эти художники помогли нам увидеть свою страну с необыкновенной лирической силой. Нет ничего плохого в том, что к зрелищу этих речушек и ольшаников, бледного неба и лесных косогоров всегда примешивается капля грусти, может быть оттого, что каждая встреча с этими местами – вместе с тем и разлука с ними. Нам грустно, что мы не в силах превратить это мимолётное осеннее утро в бесконечный шелест сухого золотого листа, в бесконечный блеск прохладных озер, в бесконечный хоровод легких, как дым, облаков.
В час, когда фонари в фиолетовой мгле м-м-м,
Цедят свет над ночной мостовой,
Снятся сны вам о влажной весенней земле м-м-м,
О долинах заросших травой.
Может быть как никто понимаю я вас о-о-о,
Потому что, устав на бегу,
Проклинал этот город я тысячу раз м-м-м,
А покинуть вовек не смогу.
Did you hear about the rose that grew from a crack in the concrete?
Proving nature's laws wrong, it learned to walk without having feet.
Funny, it seems to by keeping it's dreams; it learned to breathe fresh air.
Long live the rose that grew from concrete when no one else even cared.
Пожалейте пропавший ручей!
Он иссох, как душа иссыхает.
Не о нем ли средь душных ночей
Эта ива сухая вздыхает!
Здесь когда-то блестела вода,
Убегала безвольно, беспечно.
В жаркий полдень поила стада
И не знала, что жить ей не вечно,
И не знала, что где-то вдали
Неприметно иссякли истоки,
А дожди этим летом не шли,
Только зной распалялся жестокий.
Не пробиться далекой струе
Из заваленных наглухо скважин...
Только ива грустит о ручье,
Только мох на камнях еще влажен.
Cлайд с цитатой