Грустно умирать, ни разу не отдавшись за просто так.
Да ладно. Все нормально. Братья ругаются. Друзья режут друг другу уши. Это безумный мир, Эрл.
Грустно умирать, ни разу не отдавшись за просто так.
Да ладно. Все нормально. Братья ругаются. Друзья режут друг другу уши. Это безумный мир, Эрл.
— Это я виноват в том, что крыша провалилась. Надо было колени подгибать, когда прыгаешь. Мне об этом говорил балетмейстер на футбольной тренировке.
— Я был с моим лучшим другом — ромом.
— У вас с отцом одни и те же друзья. Вы бы нашли общий язык.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Небось живешь жирнячно, да?
— Я? Ты вообще про что?..
— Ты спишь на шелке? И всяким золотым говном обливаешься? Ты богатый!
— Я от всего этого отказался. Хотя по золотому говну время от времени скучаю.
— Что, правда, отказался? Знала, что ты не такой плохой.
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…