Белесоватого от жары.
Голого неба свет.
Мир устремляется в тартарары,
Длится тоскливый бред.
Носят по пригородам ветра
Мусорный пёстрый прах,
Да погребально звенит жара
В русских пустых полях.
Мечется в пламени: дон-дон-дон -
За хуторком — село.
Что пепелищу-то Армагеддон? -
Хоть бы не рассвело.
— Если у нас немного жарковато, то ничего, проведем тематический рождественский вечер.
— Ага, а тема — «Почувствуй себя копченым»!
Сутки — холод, недели — зной.
Там, на юге, цветут пионы,
А у нас — сапоги, капюшоны
И испорченный выходной.
Сутки — вместе, недели — врозь.
Незаметно стекают слёзы,
На бумагу ложатся прозой,
Словно так у них повелось.
Как по полю по заросшему
Полетел белый дым.
Здесь под первою порошею,
Под снежком молодым.
В трех берёзах затеряемся.
В трёх стогах, в трёх соснах.
Пусть ничто не повторяется:
Ни кураж, ни весна.
... Ей было так жарко, что она жалела, что у неё нет длинного языка и нечего высунуть.
Блеснули «кукушкины слёзы»
Сквозь мох, и туман, и грусть.
Зачем я псом бесхозным
Брожу, и когда вернусь?
Полем метельным по вешкам, тропками,
В предновогоднюю глушь дремучую
Из коммунальной сбежал коробки,
Осенью долгой вконец измученный.
В сонной деревне, лесной, завьюженной,
Где куропатки в сараях прячутся.
От одолевшей вселенской стужи
Молча забился на печь горячую.
Жара и июль — эти два неразлучных близнеца — появились на свет только для того, чтобы заставить вас страдать.
Cлайд с цитатой